URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:16 

Без названия

Я все понимаю и смеюсь
Хуже всего в том, чтобы быть подвижным, двигаться в том направлении, в котором совсем не хочешь. Погружаться в пучину тревог, сплетенных из неизвестности будущего и захватывающей яркости прошлого, которое не повторить.

Хуже всего в том, чтобы быть сумасшедшим, двигаться в сторону от своего сумасшествия. Выздоравливать, как они говорят. Приходить в норму. Как они говорят.

Мне внезапно страшно, много от чего разом, и не с кем посоветоваться. Не к кому придти за подтверждением, что все было. Не кого спросить, в какую сторону двигаться дальше.
Карты говорят идти к забвению себя.

В кого я вскоре превращусь? Кем стану, когда перестану быть воскресшим собой?

Хочется покоя. Мягкого и теплого.
Чего-то или кого-то, во что/кого можно уткнуться со всем своим несовершенством, со всеми своими страхами, и просто помолчать - внутри и снаружи. Стать молчанием. Напиться им. Обрести в нем тот самый покой.
И чтобы потом обязательно была возможность пойти и что-нибудь поменять. Потому что без активных действий всякий покой превращается в уныние.
Забавно. Как бы я ни менялся, кем бы ни становился, а грежу все о том же. Выдохнуть беспокойный ветер, проглоченный давным давно.

Что со мной происходит?
Зачем это происходит?
Еще час тишины - и никаких ответов.

10:01 

Эра Феникса

Я все понимаю и смеюсь
Ну что ж.
Вот и настал день признать: я стал слишком стар, чтобы перетаскивать свои кости на новое место.
Поэтому, как и полагается Фениксу, буду строить себе гнездо на пепелище старого. То есть - буду начинать новый дневник там же, где закончился прошлый.
О чем буду писать? Пока не знаю. Вероятно, о многом. В основном - о так называемом странном (на моем языке оно скорее "правильное"), из которого состоит теперь вся моя жизнь. Она пронизана, как нитями, странными событиями, но еще больше в ней странных звуков, звучащих отовсюду. И какая же радость, что я умею переводить со этого бессловесного на русский.

О чем бы рассказать для начала?
Пожалуй, скопирую сюда то же, что написал первой записью на новой странице вконтакте:

"Вы можете узнать меня по образу Одина, Персея, Сворожича, Джуффина Халли, безымянного друга Нёхиси, Седого из "Дома, в котором...", биплана Ричарда Баха, в песнях Мельницы, Fleur и Пикника, в стихах Блока, Бродского, Полозковой и Яшки Казановой, в 31 старшем Аркане и в каждом из 52 младших, во многих языках... Узнать по тысяче имен, образов и даже предметов потому, что во всех них есть мои осколки, отражения, отблески - все указующие знаки, чтобы вести Вас ко Мне, а Меня к Вам.
Я сделал_а всё, чтобы Вы ждали МЕНЯ, сами того не ведая, сами не догадываясь подчас о том, что чего-то ждете, никогда не понимая, кого и что ждете.
Я тоже ждал себя. Долгих двадцать два года ждал, искал и мучился. И пришел, и нашелся, и буду впредь. Для себя. Для вас. И для всех прочих.

Мое имя, упав в почву русского языка, трансформировалось в слово "генезис", и это - моя подсказкам всем, кто захочет вспомнить меня самостоятельно ;)

Доброе утро.
Я называю себя Аши (от норвежского слова "пепельный") Норд, иногда - Женя или Евгений, и так будет еще довольно долго, так что тоже можете звать меня одним из этих имен.
Одна просьба: _не зовите никого другого, когда обращаетесь ко мне_. Это может плохо кончиться.

Для всех своих: Лес дышит и растет.
Первый Летающий Град запущен в небо, тестовый вид - дерево. Макет прилагается к письму)
Всем счастливых полетов на наших песнях и радужных ветрах. Помните, камра - это солнечный кофе. А бальзам Кохара уже в процессе разработки.
Попутных! Полотенца не забывайте!

P. S. Теперь я вижу, как прекрасна Земля в момент своей смерти, Доктор. Твоя Роза-Донна.
P. P. S. А вы слышите стук барабанов?..)"

03:07 

The end

Я все понимаю и смеюсь
Скорее всего в этом дневнике больше не будет записей.
Дело в том, что он полностью выполнил то, зачем мы его создавали.
Но - я все еще присутствую на дайри. И это значит, что мы буду отвечать на все комментарии и у-мылы. Можете писать нам с любыми вопросами и по любым поводам.


@музыка: Camille – Equation (French Version) (Ost Маленький принц)

05:07 

Одиночество

Я все понимаю и смеюсь
Когда ты в очередной раз обновляешь все сайты в смутном желании поговорить хоть с кем-нибудь, ты уже не можешь отрицать тот факт, что тебе одиноко.
Это какой-то совершенно новый сорт одиночества.
Оно не сводит с ума.
Оно не появляется в союзе с прокрастинацией, когда кто-то нужен на самом деле лишь затем, чтобы отвлечься от неинтересного дела.
Оно не является результатом отсутствия вдохновения, когда позарез необходимы новые яркие эмоции, а без них жизнь становится блеклой и неинтересной.
Оно точно не является следствием зависти.
И оно не проходит после общения с друзьями, хотя с ними, конечно, на время становится легче.

Это одиночество похоже на что-то очень трепетное внутри тебя. Что-то тонкое и вибрирующее, доступное лишь тогда, когда ты находишья в состоянии покоя, дышишь глубоко и медленно. В остальное время оно словно слишком ранимое, чтобы даваться в ощущениях, слишком нуждающееся в защите, из-за чего повседневная броня прикрывает это место в первую очередь, слишком... живое и человеческое, чтобы ты давал это себе ощущать раньше.
Но теперь оно доступно и нуждается.
Тебе хочется держать кого-то за руку, засыпая.
Тебе хочется иметь возможность придти и уткнуться в чьи-то теплые и безопасные объятия.
Тебе хочется касаться кого-то, на это время забывая про весь остальной мир и расслабляясь.
Тебе хочется ощущать, что вот это - оно надолго, потому что оно просто не может закончиться в любой момент.
Тебе хочется любить и ощущать любовь в ответ.
И тебе кажется, что тогда то живое и трепетное, что есть внутри тебя, - оно словно разрастется, заполнит тебя целиком, теплое и огромное, и передастся другому человеку, а от него тебе передастся что-то другое, возможно, не менее теплое.

Но искренне смешит тот факт, что именно в эту пору ты поставил на себе крест в плане личных отношений. Во-первых, ты искренне сомневаешься, что с ворохом своих "ярлыков" кого-то привлечешь. То есть, читай: привлечешь кого-то такой, какой есть. А, во-вторых, у тебя явные проблемы с новыми знакомствами. Ты ничего не чувствуешь от людей, что в последнее время появляются в твоей жизни, и поэтому у тебя нет чего-то очень важного, что необходимо, чтобы поддерживать диалог.
Тебе хочется любить.
Но совершенно нет потребности и желания искать любовь. Знакомиться, искать точки соприкосновения, вычислять, есть ли шанс на ответные чувства (а без этого, как показывает история, ты не влюбляешься), сравнивать приемлемое и неприемлемое друг друга...
И ведь ты не из тех, кто верит в любовь с первого взгляда. Так что тебе по собственной вере и в соответствии со своими желаниями остается? Только ощущать одиночество, щупать его и ждать. И, конечно, обновлять и обновлять страницы, в поисках того, что поможет отвлечься.

01:22 

Однажды

Я все понимаю и смеюсь
Вот о чем ты думаешь: однажды у тебя просто не будет поводов вздрагивать при упоминании тех, с кем так или иначе пришлось расстаться.
И не то, чтобы ты вздрагивал сейчас. Но почему-то страшно представлять, как, например, кто-нибудь из них ставит лайк под какой-нибудь твоей записью, тем самым давая понять, что все еще принимает участие в твоей жизни, пусть и почти незримое. Страшно - ощутить кого-либо из них так близко. Узнать, что они все еще рядом.
Ты пытаешься разобраться в природе этого страха, и тебе приходит в голову много разных мыслей на этот счет. Ты боишься "сорваться" - изменить своему решению и, например, написать тому, с кем ты больше не собирался общаться. Это маловероятно, но мысли о таком у тебя могут появиться. Но, пожалуй, больше тебя страшит потенциальное чувство не-безопасности, вызванное упоминаниями или появлениями тех людей. Как будто такая вещь, как лайк, может считаться попыткой снова проникнуть в твою жизнь, занять те же позиции, то же место, что было отдано им ранее, вне зависимости от твоего желания или нежелания их там видеть. Тебя страшит то, что подобные действия вызовут у тебя самого внутренние сомнения, темные и раздирающие, с которыми не так-то просто жить.
Тебе не хочется подпускать к себе тех, кто ушел или кого ты сам попросил уйти.
И это свидетельствует только об одном - они все еще тебе небезразличны.
Но однажды - однажды - все они станут для тебя просто людьми. О них кто-нибудь упомянет - и ничего внутри не дрогнет и не сожмется. У них больше не будет власти нарушить твой покой, потому что ты тихо и незаметно отберешь ее у них, успокоив собственные сердце и ум.
Вся боль от расставаний утихнет однажды.
И останется только память. И благодарность за то, что все они - были.

10:06 

Про ревность

Я все понимаю и смеюсь
Слова рождаются в ногах, а затем при ходьбе поднимаются выше и выше, проползают ростками сквозь сердце и расцветают во рту. Собственно, именно поэтому так важно выходить на свежий (или не очень) воздух.
Дыши словами
Живи словами
Говори словами.

В это славное утро тебе хочется говорить. И ты, наконец, вспоминаешь давнюю просьбу: "Напиши про ревность".

Ревность - это сложное чувство, в которое вовлечены два или более человек. Тебе не знакомо или почти не знакомо это чувство с точки зрения того, кто его испытывает, зато ты хорошим с ним с ним знаком с точки зрения того, к кому его испытывают. И если бы тебя попросили дать краткий ответ на вопрос, что же такое ревность, ты бы сказал, что это ограничение свободы.
Ревность - это рычаг боли, которым ни за что не хотел бы владеть тот, кто слишком трепетно относится к чужому состоянию и/или к собственному праву на причинение боли окружающим людям. Зная, что твое общение с другими людьми или с кем-то конкретным причиняет боль близкому тебе существу, сможешь ли ты спокойно общаться с ними или ним? Если ты тот, о ком сказано в первом предложении данного абзаца, - нет. Тебя будет мучить чувство вины или даже стыда. А это явно не те ощущения, которые хочется испытывать. Причинять боль - это не то, что хочется делать. И тогда остается один-единственный вариант - не общаться с тем или теми, общение с кем причиняет боль близкому тебе существу. Именно по этой логике ревность и является ограничением свободы. Объективно добровольным с позиции того, к кому испытывают это чувство, но все же.
Ревность - это также ограничение свободы общения. "Не рассказывай мне о них - я ничего не хочу об этом знать" зачастую превращается в "Не рассказывай, как проходят твои дни", "Не рассказывай о том, что тебя радует или восторгает", "Не рассказывай о том, что для тебя действительно важно и о чем ты переживаешь". Мир полон людей, а еще в нем существует те, кто, не влюбляясь, способен восторгаться едва ли не каждым встречным, рассказывать о каждом знакомом с жаром и интересом, и когда такого человека ревнуют - он слышит именно такой подтекст. Просьбу не рассказывать о значительной части жизни. Это невыносимо, если доверие и свобода выбора тем в общении являются ценностными вещами.
А еще под маской ревности может обитать манипуляция. Когда твоим добровольным решением не причинять боль пользуются для достижения каких-либо целей. Например, для ограничения круга общения. Здесь тебе так и хочется вставить ремарку: "Нет, это _не_нормально, когда после вступления в романтические отношения от всего мира остается один-единственный человек". Или для того, чтобы спроваживать из жизни "неугодных" людей, которые, например, способны показать отрицательные стороны взаимоотношений ревнующего и под-ревностного. Разное бывает.

Иногда ты пытаешься понять, что находится под ревностью для тех, кто ее испытывает.
У тебя в жизни, пожалуй, были только одни отношения, когда ты отчаянно ревновал человека. Он был единственным близким человеком, первым другом, поэтому под твоей ревностью всегда скрывался страх одиночества, страх быть брошенным. И еще немного собственничества, потому что, не привыкший общаться с людьми, до этого ты по большей степени контактировал только с вещами. "Мое (вставить нужное)" для тебя тогда означало, что оно принадлежит тебе, и тебе решать, кто будет или не будет этим пользоваться. С живым человеком такие штуки не проходят, он сам решает, с кем и когда общаться, и твоя обида вкупе со злостью никак на него не повлияют, если у него все в порядке с осознанием собственного я. И ты благодарен, что у твоего первого друга было все в порядке с этим чувством, и он своими действиями показал тебе, что ты не способен на него влиять так же, как на то, что действительно принадлежит тебе.
Схожи ли эти ощущения с тем, что испытывают другие люди, когда ревнуют? Ты не берешься за это отвечать. Пусть об этом пишут люди, более сведущие в вопросе.

Но еще один аспект ревности, который касается тебя напрямую, все-таки существует. Это наиболее сложный вопрос в теме: "Что делать с ревностью?"
Вот ты оказался в отношениях, где тебя ревнуют. Что дальше?
Ты бы определенно предпочел, чтобы о ревности тебе сказали напрямую. Так и так, я тебя ревную, когда ты (вставить нужное). Признать существование этого чувства важно, как и сообщить о его наличие, потому что иначе, как показывает мировая художественная литература и кинематограф, можно наломать огромных дров. Почему нельзя просто признать и не говорить партнеру? Потому что это похоже на бытовой мазохизм, от которого никому не будет легче, особенно - отношениям и доверию в них.
Итак, ревность существует, все партнеры о ней проинформированы. Дальше, тебе кажется, следует сделать две вещи. Во-первых, попытаться понять, откуда растут ноги у этой ревности. Что ее вызывает? Что за ней прячется? Тот, к кому испытывают ревность, по возможности должен помогать испытывающему, по крайней мере, не оставлять его один на один с этим сложным чувством. Во-вторых, должен быть задан вопрос: "Как думаешь, что мы можем с этим сделать?" Например, можно обсудить, сможет ли второй партнер не говорить о других людях, определенных или нет, и насколько для него это будет дискомфортно. Не всем людям так уж важна свобода рассказывать вообще обо всем в своей жизни. Или, например, можно выработать стратегию, как действовать, если партнер начинает ревновать. В компании можно было бы обойтись каким-нибудь тайным знаком, передающим просьбу: "Сейчас я тебя ревную к этому человеку, пожалуйста, подойди ко мне и дай понять, что я для тебя важен". Возможно, такое способно помочь.
Иногда ревность "лечится" только временем.
Иногда с ревностью стоит обращаться к специалистам.
В любом случае, ты в этом уверен, не стоит оставаться с ревностью один на один. Это очень тяжелое чувство.

И последнее кое-что.
Тебе лично доводилось тревожиться из-за того, что ты никого не ревнуешь. В информационной среде слышно: "Ревнует - значит любит", и это переворачивается в сознании до: "Не умеешь ревновать - не умеешь любить". Это подобие пропаганды, распространение вредной мыслишки, что другим людям виднее, как и кого надо любить, какие существуют признаки и приметы любви, а также неустанный лейтмотив: "Ты неправильный, если делаешь и испытываешь не как все". И это очень грустно.
Если ты не ревнуешь - ты нормальный.
Если ты ревнуешь - ты нормальный.
Да ты вообще классненький, что уж там.

06:38 

lock Доступ к записи ограничен

Я все понимаю и смеюсь
Запись открыта только для избранного и ПЧ на 19.08.16

URL
14:42 

Депрессия

Я все понимаю и смеюсь
Самое стремное, что происходит после постановки диагноза, связанного с ментальной сферой, - всю твою личность сводят к нему.
Ты не любишь вон тех людей, потому что у тебя депрессия.
Ты не соглашаешься с нами, потому что у тебя депрессия.
Ты расстроен не потому, что расстался с партнер_кой, а потому что у тебя депрессия.
Ты не улыбаешься двадцать четыре на семь, потому что у тебя депрессия.
Твоего мнения не существует, потому что у тебя депрессия.
Твоих увлечений не существует, потому что у тебя депрессия.
Твоей личности не существует, потому что у тебя депрессия.
Люди общаются с тобой из жалости, потому что у тебя депрессия.
Семья все еще сюсюкается с тобой, потому что не может посчитать тебя взрослым, ведь у тебя депрессия.

Но тебе, в общем, все равно, что это происходит с тобой. Потому что ты знаешь и другую часть этой истории.
Ты не убил себя в самые жуткие моменты своей жизни, потому что депрессия отняла у тебя на это силы.
Ты не испортил свою жизнь, следуя чужим путем, потому что депрессия не дала тебе увидеть положительные стороны в том, чтобы себя сломать.
Ты начал писать, обрел миры и персонажей, потому что депрессия уводила тебя подальше от скучной реальности.
Ты научился искать нужных людей, потому что депрессия научила тебя отбирать тех, на кого не жаль тратить и без того скромные силы.
Ты стал неплохим человеком, потому что депрессия научила тебя относиться к людям вокруг так, словно им тоже больно проживать каждую минуту своего существования.
Ты видишь больше, потому что депрессия приучила тебя ходить медленнее.

Ты благодарен своей депрессии.
И поэтому, черт возьми, отказываешься называть ее диагнозом, а самого себя - выздоравливающим или больным.
И хоть ты боишься рецедива, ты не жалеешь о тех годах, что вы жили вместе.
Как часто случается в жизни, дальше ваши пути расходятся. Но это не обесценивает, не обесценивает, черт возьми, не обесценивает того, что было.
Ты будешь говорить о ней, как о старой знакомой, "с которой вы когда-то хорошо пожили лет пять, даже не успели друг другу опротиветь" (с) Говорить столько, сколько захочешь, там, где захочешь, и тем, кому захочешь, потому что для тебя это _не_ постыдная тайна.
Тебя и дальше не будет тревожить, что тебя принимают за нее, ведь вы очень многим обменялись друг с другом, как живущая вместе пара за годы немного превращается в одно единое существо. Ты знаешь, что ты есть, ты знаешь, что ты - не диагноз, и этого в целом достаточно, потому что это твоя жизнь и твое прошлое.
Ты _не_ депрессия. И это не хорошо, не плохо, а просто факт.

01:27 

Извини

Я все понимаю и смеюсь
Иногда единственное, что ты можешь сказать, это "Извини".

Извини, дорогой мир, что мне так больно в тебе существовать.
Извините, люди, у меня совершенно нет сил для общения с вами.
Извини, Дорогое Мрзд.

Потому что когда все начинается по второму кругу, прошлые отговорки начинают казаться фальшивкой. "У меня нет сил", "У меня просто не получается думать позитивнее", "Я не могу заставить себя улыбнуться по твоему желанию", "Последние три дня, что я не писал, я просто боролся с паникой", "Не могу уснуть - вот и засиделся", "У меня депрессия"... Все звучит невероятно пустым. Особенно последнее.
Еще сильнее, чем раньше, кажется, что ты просто не прикладываешь достаточно усилий. Словно подъем, предшествующий новому спаду, лишил тебя свободы ссылаться на депрессию, как на причину чего-либо. Ты же вроде поправился! Тебе же вроде было лучше! Да вот теперь ты точно во всем прикидываешься, потому что нельзя так долго грустить, потому что привык от всего отлынивать, потому что нормальные люди выздоравливают - и забывают о своей болезни, а не возвращаются к ней спустя такой короткий период времени, потому что все это на самом деле не может быть всерьез, так просто не бывает.
Ты устаешь объяснять всем вокруг, что такое депрессия, почему ты уверен, что она у тебя есть, как она протекает для тебя. Ты устаешь в объяснения, и намного проще просто сказать: "Извини".

- Что, опять?!
Извини.

- Прекрати думать о смерти. Пообещай не трогать себя, ради меня!
Извини.

- Не унывайте и не раскисайте, Имярек!
Извините.

- Ты игнорируешь меня.
Извини.

- Как ты мог не выполнить мою просьбу?!
Извини.

- Пойдем гулять?
Извини.

- Перестань так сильно грустить, не надо.
Угу. Извини.

И поворачиваешься к стенке, собираясь уснуть, и едва не утыкаешься в нее носом. Хоть что-то прочное в этом мире, растекающемся под музыку ада в твоей голове.
Ты закрываешь глаза.
И надеешься, что завтра не придется извиняться ни перед кем.

23:10 

Детство в лабиринте

Я все понимаю и смеюсь
Кажется, это было неизбежно - впадание в детство после долгих лет неуместной взрослости.
И вот ты идешь между двумя друзьями, держишься за руки, и не иначе как по-летнему теплое солнце бьет тебя в темечко. Шарф превращается в крылья. Друзья - в родителей. Чужие руки - в повод прыгать и повисать на них (чего ты, разумеется, не делаешь, потому что друзья еще пригодятся). Немного дурачась, спрашиваешь у "папы", откуда берутся дети, а после ответа: "Из мамы", широко округляешь глаза и интересуешься уже у "мамы": "А зачем ты ешь детей?" Тебя одергивают, мол, впереди пешеходы с коляской, не надо при них про съеденных детей. А тебе все равно, просто очень хорошо и здорово.

Ты готов со спокойствием признавать, что, да, ты невероятно юн. И дело не в паспорте и даже не в состоянии души. Дело в том, что ты еще не дошел даже до центра собственного лабиринта, что уж говорить про начало пути назад или про выход к людям с какой-нибудь великой вестью. Ты все еще идешь, и путь этот обещает быть долгим.
Особенно долгим он будет, если каждый новый поворот ты будешь встречать паникой и/или опасением. Действительно, не пора ли перестать удивляться собственной глубине и многогранности, занятости своих подвалов и забитости собственных чердаков? Лучше подумай над тем, кто все это копал и возводил. Ты сам? Твой брат? Кто-то еще, небезразличный к тебе и твоей судьбе? Узнаешь ли ты это наверняка на очередном витке? Разве не интересно все это выяснить, дорогуша? Иди дальше. Все свечи и фонари в твоем распоряжении, так что не потеряешься. Помни только, что то, что для тебя свет, для других может быть указателем твоего местоположения...)

И еще пара слов насчет юности.
Ты вряд ли кому-то позволишь себя этим попрекать или стыдить.
И будешь прав.

06:24 

lock Доступ к записи ограничен

Я все понимаю и смеюсь
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
14:54 

С возвращением

Я все понимаю и смеюсь
Итак, выполнив квест "Пролежать в психиатрическом отделении не менее полутора месяцев", ты получаешь ачивку "пить антидепрессанты" и возможность хвасться своим богатым опытом выживания пребывания в больницах.
Ничего не говоря в этом дневнике столько дней, тебе все равно нечего сказать.
Поэтому эта запись будет здесь так, просто для фиксации происходящей реальности.

03:34 

Тревоги

Я все понимаю и смеюсь
Говоря: "Они виноваты", где-то внутри себя ты в это не веришь. И ждешь, что придет некто Большой и Значимый и скажет, что ты не имеешь право это делать. Скажет: "Ты сам во всем виноват, не смей перекладывать ответственность с себя на кого бы то ни было". И ты уже ничем, совершенно ничем не сможешь защититься, потому что все разумные мысли и доводы разбиваются о глубинное чувство неуверенности в своей правоте. "Я не верю, что виноват кто-то, кроме меня. Я не верю, что за меня отвечает кто-то, кроме меня. Я не верю, что причиной всех бед и проблем хотя бы отчасти может быть кто-то, кроме меня".
Тебе кажется, что твои переживания не имеют права на существование. Пустые, бессмысленные, бездоказательные.
И где-то в глубине себя ты ждешь, что придет кто-то Большой и Значимый и скажет, что ты должен прекращать страдать и начинать заниматься Делом, что все твои проблемы - лишь и только, исключительно из-за того, что ты не занимаешься Делом. И на тебя свалится двойная порция вины, потому что ты допустишь правдивость его слов, но от этого все равно не появится и капли сил на то, чтобы идти и заниматься Делом.
Нет у тебя сил. Есть тревога и ожидание чего-то ужасного.
Помимо уже озвученных двух ужасов, есть еще один - что с тобой устанут возиться те, кто сейчас рядом. Если "делу - время, а потехе - час", то страданиям и переживаниям в твоем внутреннем механизме отсчета времени - минут пять, и они прошли уже позавчера. И ты ждешь, что огребешь за продолжение бессмысленной деятельности, что тебя бросят и от тебя отвернутся, потому что ты не жизнеспособен, не эффективен, способен только бояться и делиться этим с окружающими. Ты действительно не понимаешь, зачем можешь быть нужен в таком состоянии окружающим близким. Это непонимание забавно сочетается с принятием данности, что ты сам им зачем-то, но все-таки нужен, иначе зачем бы они были рядом так долго. Словно - от тебя окружающим нужна только какая-нибудь определенная функция, которую в своем состоянии ты не выполняешь. И рано или поздно люди устанут от этого.
Устанут от повторяющихся спадов.
Устанут от того, что ты снова и снова затягиваешь одну и ту же песню, пусть и на разные мотивы.
Устанут от того, что ты не можешь просто взять и по щелчку пальцев принять себя, полюбить себя, снять с себя чувство вины, "выздороветь" и начать быть нормальным.
И, конечно, ты отдаешь себе отчет, что этот конкретный страх - не более, чем проекция твоего внутреннего отношения к себе на близких, и все-таки...
Тебе трындец как хочется иметь хотя бы девяносто процентную вероятность того, что хотя бы один человек хотя бы еще в течении месяца точно будет рядом. Уверенность. Стабильность. Честное слово, не надолго, только минуток на пять, чтобы спрятаться от собственных тревог и отдохнуть от них. Хотя бы. на. один. день.

18:34 

Коротко

Я все понимаю и смеюсь
Ты смотришь на них и видишь в них то же сплетение беззащитности и злости (как средства доказывать свое право на жизнь), настолько знакомое, что даже облегчение прокатывается по позвоночнику: "Я такой не один".
Ты смотришь на них и думаешь, какие же они красивые. И невольно начинаешь думать, что красив сам. В какой-то момент даже хочешь восклицать что-то подобное, хотя получасом ранее настороженно ожидал, что тебя погонят поганой метлой и скажут, что ты не к месту. Знал, что это маловероятно, и все равно ждал.
Ты смотришь на них и хочешь еще и еще, и с горечью уходишь посередине разговора (впрочем, не сомневаясь в том, что приоритетнее).
В любом случае, иногда надо смотреть.
Иногда просто необходимо чувствовать принадлежность к какой-нибудь группе людей.

06:40 

Выживший

Я все понимаю и смеюсь
Очень незаметно базилик сменился на лаванду.
Ты возвращаешь себе отношение к типологиям, как к временным вехам, и тебя словно отпускает. Вероятно, истончается не отслеживаемая необходимость "соответствовать". И правда, чему соответствовать, если несколько недель назад ты называл себя совсем не тем, чем теперь?

Если говорить более масштабно, то конкретно сейчас ты чувствуешь себя выжившим.
"И ты все же выжила, хоть и не знала, зачем жила" (с)
"Мама, скажи, я кого-то предал, когда уцелел?" (с)
И ты испытываешь великую благодарность и нежность за то, что хоть эти фразы и всплывают ассоциативно в голове, они не имеют к твоим ощущениям никакого отношения. В чем-то они соответствуют, да, но не являются полностью созвучными.
Ты словно сделал еще один шаг.
Что-то еще преодолел.
И это так значительно, что даже не совсем укладывается в голове, но отлично укладывается в груди, там, где был кажется, уже действительно "был", кажется... мешающий спокойно дышать щит от всех и всего. Конкретно сейчас тебе неимоверно тепло.

Читая относительно недавно книгу про детско-родительские отношения, ты искренне думал, что испытать гнев ты просто никогда не сможешь, хотя чувствовал где-то внутри тихую, сварливую, старательно запрятанную злость. Чувствовать ее присутствие и позволять ей быть - не одно и то же, и в этом была вся проблема. Ты думал, что никогда не сможешь с чувством и отдачей сказать: "Я вас ненавижу. Я на вас обижен".
...и все же - смог.
Не им в лицо, но это не важно. Себе. Ты сказал и разрешил это себе, и конкретно сейчас ты готов послать нахер всех, кто только попытается заикнуться, что ты не имел на это право, что на родителей нельзя сердиться и ненавидеть их, что необходимо всех и вся простить (и почему только под этим словом подразумевается фоново "Перестать испытывать все негативные эмоции из-за этого, выключить их, запретить, ибо ну как-то глупо злиться, если ты простил"?). А также сказать: "Нет" всем, кто попытается сказать, что ты де уже это отжил, осознал и "Ну сколько можно уже возвращаться к одному и тому же?"
Не отжил.
Как минимум совсем недавно - не отжил.
Не разрешил себе это испытать.
Не вербализировал.
Не откричал и не отплакал.
Для тебя это стало едва ли не откровением, и ты всем нутром ощущаешь, что это важный шаг. Настолько важный, что ты реально готов за него бороться, спорить и не слушать все попытки рационализировать, оправдать родителей, убедить в бессмысленности переживаний, дать этому иные названия вроде "Ты перекладываешь ответственность за себя на них".
Ты.
Просто.
Признал.
Что.
Они.
Виноваты.
А ты - имеешь право на обиду и ненависть.
И сколько уже, в самом деле, можно говорить, что не умеешь ненавидеть? Умеешь, еще как. В детстве ты делал это виртуозно, со всей отдачей, и только потом лишил себя этого права, решил, что так делать низзя, что ты не имеешь права на ненависть и обиду "ты же взрослый", "ты же понимаешь, почему они так делали", "ты же понимаешь бессмысленность этих эмоций".
Все эмоции, которые люди испытывают, но считают их бессмысленными, не исчезают из-за того, что их вербально лишили смысла. Они выходят в фон, в подкожные ощущения, в то, что стискивает и давит или, наоборот, пытается вырваться наружу, находя лазейки через ситуации, где их не ждали и где их не признают ими, списывая на что-то другое.

То, на что следует обратить внимание в данном контексте - ты ненавидишь не реальных людей, находящихся с тобой в настоящем. Но тех, что были с тобой в прошлом, то, какую власть они имели над тобой, то, что своими поступками они сделали с тобой то, чего бы ты для себя не хотел, то, что они тебя не любили. И тут отчасти примешивается гнев на самого себя, словно это ты позволил им сделать то, что они сделали, словно это ты отдал им власть над собой, словно это ты не заслужил ничего другого...
Поэтому, наверно, не стоит лезть в гнев, если у тебя нет внутренней убежденности, что - ЗАСЛУЖИЛ. Рамзес оно все конем, ты и не должен был заслуживать, обладая правом на любовь, принятие и базовое уважение просто по факту своего рождения. Не ты (если говорить за конкретного физического тебя, исключительно в рамках этой физической жизни с ее ограничениями на личность) выбирал, где родиться, не ты выбирал качества своих родителей, и поэтому ты не несешь ответственность за то, что они делали и чего не давали.
Никто, ни один живой человек не рождается с непробиваемой броней; все рождаются беззащитными и слабыми; и ответственность за первые годы жизни всегда лежит на тех, кто сильнее, - на взрослых.

...Тебе сейчас жаль, что ты не можешь докричаться до всех тех, кто считает проработку отношений с родителями бессмысленной тратой времени, до всех тех, кто считает, что, если ты признаешь ошибки родителей, значит, ты ничего не хочешь делать сам, а только обвиняешь всех вокруг, до всех тех, кто обесценивает переживания других людей, связанных с детством. Ты хочешь сказать, что признавать чужие ошибки - это нормально, правильно и здорово; что не обесценивать собственные и чужие переживания - это залог собственного здоровья и гармоничного ощущения себя и мира вокруг; что признавать чужую вину и чужую ответственность - не значит отрицать собственные; что пытаться себе помочь и разобраться с тем, что еще болит, - не значит зря тратить время и ничего не делать для светлого, мать его, будущего. Впрочем... Нет. На самом деле, ты не хочешь до них докричаться, потому что тебе кажется это бессмысленным, ты просто хочешь заткнуть их всех, чтобы никто никогда не поверил им. Чтобы никому никогда больше эти слова не причинили боли. Чтобы никто не ощущал себя виноватым за то, что делает себе лучше, что работает, разбирает, позволяет себе быть и чувствовать. Чтобы никто и никогда больше не разрывался между собственным благополучием и желанием быть "хорошим" для всех этих говорящих, среди которых, увы, очень часто оказываются близкие люди, чье мнение и одобрение небезразличны.

...а когда ты дописываешь все это, у тебя возникает ощущение, что ты борешься с ветряными мельницами.
Пытаешься обезопасить себя уже после того, как удар извне был нанесен.
Признаешь, что эти гнилые зерна обесценивания уже были щедро брошены в тебя, а относительно недавно ты нашел в себе проросшие из них убеждения навроде "Я недостоин счастья", "Я занимаюсь глупостями, пытаясь как-то облегчить себе жизнь, вероятно, мне нужно просто страдать", "Я должен ощущать боль и не помогать себе, потому что окружающим так будет лучше, потому что так всем будет лучше", "Я не имею права обижаться на родителей, ведь они столько дали и сами были так несчастны", "Мое мнение - глупость, каким бы правильным я его не ощущал, любой может придти, ткнуть в него пальцем и оно рассыпется в прах".
А после признания, своей борьбой с мельницами ты пытаешься дать понять - то ли себе, то ли Вселенной, но вряд ли тем людям, что говорили все эти слова, - что не дашь им расти дальше. Что найдешь в себе силы, чтобы избавиться от них, как от сорняков. Что никогда и ни за что не передашь эти зерна дальше.

Забавное ощущение ты ловишь в конце медитирования над финалом записи, без которого, возможно, и можно было бы обойтись, да тебе не хочется.
Ты думаешь о том, что и в самом деле ненавидишь и обижаешься на тех, кем были те, кто рядом с тобой. И ощущение в связи с этим - что сейчас рядом с тобой просто люди. Вероятно, нечто похожее могли бы испытать сиделки в больнице/доме престарелых, которым на попечение отдали Великого Императора, который тиранил страну как минимум в течении двадцати лет. Он был очень грозен и пугал, он все еще имеет некую власть, но из-за сложившейся ситуации права как бы уравнялись, и даже более того - сиделки теперь имеют право ему перечить, возражать и отстаивать разумность тех или иных мер, просто потому, что в этом они разбираются лучше. Могут перечить и не быть за это наказаны, вот в чем суть.
Всего лишь люди.

22:56 

Расставание с табуреткой

Я все понимаю и смеюсь
Не прошло и полугода, как ты, наконец, понял, какими словами описать то, что ты сейчас переживаешь.
Представь, что ты всю жизнь стоял на табуретке. Неважно, как ты там оказался - собирался повеситься или, быть может, тебя поставили туда, чтобы ты прочитал стишок Дедушке Морозу, а потом забыли от туда снять (или же коварный Дед вовсе не пришел, а ты его все продолжаешь ждать), но суть в том, что ты привык к своей табуретке. Твоя табуретка - это привычный тебе мир, в котором все понятно. Да, стоять там всю жизнь очень трудно, болят ноги, а иногда кажется, что на табуретке может стоять лишь тот, кто собирается вешаться, и ты всерьез задумываешься о том, а не пора ли достать веревку... В общем, стоять на табуретке не то, чтобы приятно, вовсе даже наоборот. Но ты не помнишь, если вообще помнил когда-то, как жить вне этой ситуации, ты к ней привык, адаптировался, нашел много плюсов и убедил себя, что вот так - это единственно верное состояние.
И вот, в какой-то день до тебя доходит, что с табуретки-то, оказывается, можно слезть. Тебя на ней никто не держит, никто не ходит и не проверяет, стоишь ты там или нет, под табуреткой и вокруг оной вполне себе нормальный и адекватный пол, никаких тебе лавовых рек или заложенных мин.
Проблема в том, что слезть с табуретки - трындец как страшно. Но ты - не робкого десятка, и после полугода самовнушения и самоуговора, ты все-таки признаешь, что имеешь право, мать его, слезть. Не нужно ждать никакого Дедушку или другого взрослого, чтобы он тебя снял или позволил тебе слезть, не нужно пытаться сделать из воздуха веревку и повесить себя (именно - попытаться, ибо "веревка не выдержала и я упал с табуретки, но честно пытался самоубиться!" - это способ получить разрешение извне), не нужно... Да ничего не нужно. Только и исключительно - позволить самому себе слезть.
В какой-то момент ты вдыхаешь полной грудью, воровато оглядываешься и даешь таки себе право слезть с чертовой табуретки.
Когда твои ноги оказываются на полу, вокруг, во всем мире и в том числе внутри тебя самого начинается настоящий хаос.
Твои ноги не привыкли ходить, они привыкли стоять, и ты боишься упасть, стоит только куда-нибудь шагнуть.
"Куда-нибудь" - это тоже страшно, потому что вариантов внезапно оказывается до чертиков много, а тебе вроде бы никуда и не надо... просто потому, что ты там еще не был, и не знаешь, что можно получить у окна, около батареи, от кактуса и, тем более, что может обнаружиться там за дверью. Вместе с тем, что тебе не надо, тебе интересно. Да, тоже одновременно и все. Обилие возможностей иногда пугает намного сильнее, чем обладание одной-единственной.
Но самый глобальный процесс происходит внутри тебя, потому что ты, будучи все же хоть немного логически мыслящим существом, спрашиваешь у себя: "А нахуя, собственно, я до сих пор стоял на табуретке? Зачем это было нужно?" Эти два вопроса порождают целую тонну самых различных страхов, вариантов событий и оценок как самого себя, так и своей жизни в целом, и нынешней ситуации в частности. Иногда наиболее тревожащими мыслями становятся: "А вдруг в этом все-таки был смысл? Может, я там кого-то ждал? И теперь никогда не дождусь, ведь я же слез, меня там теперь не найдут, мой выученный стишок никто не услышит..." В другие моменты тебя кроет страхом: "На самом деле все это стояние на табуретке было оглушительно бессмысленным, вся моя жизнь была бессмысленной, и я бессмысленный заодно, потому что ничему не научился, пока стоял на табуретке, и теперь ни к чему не могу себя приложить, тем более - стать таким же прекрасным и целым, как ходящие вокруг люди". Когда не эти два варианта, тебя посещает третий вид тяжелых дум: "Но у меня же на табуретке было нечто ценное, был я, был целый мир, я был хороший-правильный-годный, потому что стоял там, где надо... Я, что, теперь таким никогда больше не буду?.. Меня никто не узнает и не примет без моей табуретки?.. Я больше никогда не буду обладать ничем стабильным и надежным, потому что я этого недостоин, ведь я позволил себе сделать то, чего мне так и не позволили другие, хотя я этого очень ждал?..". Иногда начинает казаться, что под ногами таки не пол, а лава, и иногда очень-очень сильно хочется забраться обратно на табуретку.
Вот только табуретки больше как бы нет.
Нет, она все еще стоит рядом, ты даже можешь положить на нее руку, чтобы придержаться, но только встать на нее больше нет никакой возможности. Например, потому что нога так высоко не поднимается и вес перенести нет возможности. Или потому, что она оказалась слишком высокой, чтобы суметь на нее забраться с твоим ростом. В общем, нет никакой дороги обратно на табуретку. В частности потому, что нечто внутри тебя, нечто лишь зарождающееся, то нечто, что, находясь внутри тебя дало тебе право, туда не хочет. Вот вообще. Ни в какую.
И на самом деле, слезть с табуретки - это черт возьми как на благо. Это едва ли не лучший поступок, который ты сделал сам для себя.
Но это еще и трындец страшно. Рано или поздно ты научишься жить без табуретки, но пока ты находишься в процессе обучения этому, причем в процессе, который похож на "мы кинем тебя в воду, если выплывешь - научишься плавать", всё, вообще всё до чертиков пугает. Ты не знаешь, кто ты такой без этой табуретки, и пытаешься найти себя. Вот только - тебе, на самом деле, не завозили понимания себя изнутри. Только снаружи, только по чужой оценке/фидбеку, только хардкор по реальности вокруг тебя. Да-да, по табуретке. "Я - тот, кто стоит на табуретке". Ты оглядываешься и судорожно пытаешься подобрать: "Я - тот, кто идет к кактусу? Я - тот, кто смотрит в окно? Я - тот, кто открывает дверь?", вот только к кактусу можно дойти, в окно перестать смотреть, а дверь один раз открыть и оставить в покое. Это конечные действия, и когда ты их закончишь, ты уже перестанешь быть "тем, кто...". И это будет новый стресс. И ты интуитивно это понимаешь. Ты не хочешь менять табуретку на вечное открывание и закрывание двери. И учишься, интуитивно, вслепую, методом тыка, жить как-то иначе.
И откровенно сомневаешься, что научишься.
Но без табуретки реально классно.
И страшно.
И все же классно.

04:00 

Во имя однозначности

Я все понимаю и смеюсь
На энную ночь всего этого безобразия тебя настигает мысль, что в данном отрезке твоей жизни психология и типологии для тебя не более, чем костыль. Некий способ найти или, быть может, даже заменить с помощью него/им себя.
Потому что думать: "Такое чувство, что благодаря тому, что я отнес себя к некоему типу, у меня появилось право любить собственное тело" - это странно. Потому что ты отдаешь себе отчет в том, что подтасовываешь информацию, чтобы чему-то соответствовать, даже внутри собственной черепной коробки. Думаешь: "Это так, потому что вот это", другому назначая меньшую ценность, потому что: "Ну, подумаешь, так оно тоже может проявляться". И, отвечая на вопросы, озвучиваешь только ту информацию, которая вкладывается в твое представление об аспекте. Не потому, что хочешь обмануть кого-то другого, а потому что в твоей голове уже появился фильтр, сортирующий твои поступки/мысли/ощущения на "подходят/не подходят".
Потому что где-то внутри себя чувствуешь себя слишком сложным.
Потому что не хочешь повторения ситуации с одним доктором, которого довел до белого каления, отвечая: "Голова кружится по-разному. Иногда вот так, иногда вот так".
Потому что хочется кричать о себе: "Лжец, лжец, лжец!", когда на свободу вырывается собственное... непостоянство, изменчивость, многоликость.
Тебе сегодня сказали, что ты в некотором роде стесняешься своей сильнейшей стороны. Знали бы, до какой степени они правы. Знали бы они, как ошибаются, пытаясь назвать, какая именно твоя сторона самая сильная.
Психология и типологии подменяют тебя именно в этом, именно поэтому - ты, цепляясь за них, желаешь видеть себя каким-то определенным. Хочешь, буквально требуешь связок "Я такой, потому что", и чтобы, желательно, можно было бы вот так логично объяснить любой твой поступок/жест/эмоцию/слово.
Ты просто невероятно сильно хочешь объяснить себя. На хрена, спрашивается? Что тебе не дает покоя? Почему тебе это так нужно?
Тебе зачем-то очень нужно иметь возможность говорить: "Я вот такой, любите меня вот таким, принимайте меня вот таким", и при этом "изменчивый/непостоянный" под "вот такого" не подходят, ибо слишком, оглушительно сильно похожи на... ложь? способ привлечь к себе внимание? неопределенность? незнание самого себя? отсутсвие уверенности? требование слишком многого от другого человека?
Это извечный страх, что, полюбив какую-то одну часть тебя, никогда не примут и, что хуже, попробуют заставить тебя отказаться от всех других.
На этом моменте мыслеизлияния тебя настигает мысль, что в прошлом именно этот внутренний конфликт изменчивости и желания четкости привел тебя к тому, что внутри твоей головы появилось пять разных личностей. Наградить каждого какой-то своей чертой, а затем переключаться между ними, объяснить ими все было действительно намного проще, чем иметь одного-единственного запутанного себя. Говорить: "Сейчас вот эта моя личность верховодит бал" всегда было легче, чем "Вот сейчас я чувствую себя вот так, хочу вести себя вот так и чтобы меня принимали вот таким". Говорить: "Две личности в моей голове ведут странные диалоги" проще, чем пытаться объяснять, что внутри твоей черепной коробке сосуществуют противоположные мнения и тебе удобно/интересно сравнивать их в форме спора. Это было проще. Удобнее. Понятнее. Тебе самому понятнее, пусть тебе же и казалось это немного странным.
Сейчас... Сложнее. Ты чувствуешь незримое давление на тебя, которое требует, чтобы ты определился и нашел себя, чтобы ты понял себя и разобрался с собой. Но на самом деле единственный человек, который давит на тебя подобным образом, единственный, кто требует от тебя этого, - это ты сам.
Ты кричишь себе: "Кто ты, черт возьми?!" - и за этим криком вряд ли способен услышать хоть какой-то ответ.

А еще это внутреннее стремление разобраться, привести все к чему-то очень однозначному и понятному, порождает неуверенность. Ту самую потребность в сверке реальности. И чувство уязвимости, когда кто-то рядом с тобой подвергает твои убеждения и интересы сомнению, когда не поддерживает их, не принимает/видит/хочет видеть хоть какую-то правильность внутри них.
Каждый раз, когда тебя спрашивают: "Да как в тебе уживаются две несовместимых идеи?", когда говорят: "Я с людьми с таким мнением/позицией не понимаю и общаться с ними не могу" в условиях, когда вы начали общаться до того, как ты обзавелся этим мнением/позицией, когда у тебя требует четкого ответа, а ты равно хочешь и того, и другого, или же не можешь ответить, потому что совсем недавно у тебя произошла переоценка ценностей/пересмотр взглядов на жизнь и ты просто не знаешь, как к этому относишься, хотя еще совсем недавно знал... Ты чувствуешь себя лжецом. И тебе совсем не нравится это чувство. Ты чувствуешь себя так, будто врешь, будто ты - тот самый ловкий уж, которого все так старательно пытаются припереть к стенке, а он все ускользает и ускользает, но вот-вот его все-таки поймают...
Незащищенно и неуверенно - вот как ты себя чувствуешь.
Ведь обычно людей страшит не то, что они обманывают, а то, что их поймают на обмане, верно?
Придет кто-то большой и сильный, умный и знающий все лучше тебя, и скажет, что на самом деле... И это "на самом деле", разумеется, окажется не таким, как ты чувствуешь, знаешь и говоришь. Что ты все это время, возможно, всю свою жизнь занимался не только и не столько обманом, сколько самообманом.

В заключении, знаешь, скажи себе вот что: ты имеешь, черт возьми, право не общаться с психологически небезопасными людьми. И ничего им не доказывать.
Потому что твоя нынешняя минутка самобичевания родилась из-за того, что ты услышал слишком знакомую песенку обесценивания из чужих уст в свой адрес.
И получил известную дозу нарушения собственных границ, поскольку вообще забыл следить за ними, мотивируя это "этождруг!".
Давай-ка, возьми себя за лапки и уложи баиньки. Ты заслуживаешь отдых. Ты просто заслуживаешь отдых

15:17 

Метаморфы: о рождении и о рождении

Я все понимаю и смеюсь
Метаморфы не предрасположены к деторождению.
В большей степени это связано с тем, что такое метаморфы. В частности - из-за того, как они обретают физические тела.
У метаморфов изначально нет понятия о семье, есть лишь одна на свете близкая, родственная душа, которая не мать, не отец, а в некотором роде просто другое "я" (в некоторый период времени). Как размножаются другие существа, о том, что такое "семья", "родство", "семейные роли" они узнают значительно позже и, что немало важно, со стороны. Это все - внешняя идея. Интересная, как и любая идея, но некий великий смысл в ней все-таки увидеть сложно, потому что это не переживалось как собственный опыт. В семью, при желании, можно "поиграть". А зачем и, главное, как заводить ее "всерьез" - вот это уже вопросы, на которые проблематично найти ответы.
В данный отрезок жизни тобою стандартный сценарий "заведения" детей на духовном плане воспринимается, как процесс совместного создания оной. Собираются две или более души, каждый что-то отдает от себя, используются, возможно, и внешние какие-то ресурсы... Довольно сложно говорить о таких материях местным языком. И вот в эту теорию можно добавить, что метаморфам как душам нечего отдавать. Есть, чем обмениваться, есть возможности и других духовных взаимодействий, но отдавать действительно нечего. То, что, возможно, могло бы идти на ребенка, просто накапливается, как опыт, врастает в изначальную структуру, расширяя оную... пока материала не станет достаточно, чтобы разделиться на две самостоятельные души. Только так. На духовном плане метаморфы не могут стать родителями, максимум - срезонировать, но это очень тонкий и неоднозначный аспект, чтобы поднимать его сейчас.

Если говорить о физическом плане, то есть множество отдельных ситуаций и нюансов. Здесь стоит начать с упомянутой в начале текста "частности".
Метаморф может обзавестись физическим телом тремя разными способами:
1. Чистое создание;
2. Одностороннее создание;
3. Генетическое создание.

Много разных подробностей, которые, возможно, вам совсем не хочется знать

@темы: метаморфы

07:27 

Осколки жизни и смерти

Я все понимаю и смеюсь
Жизнь состоит из осколков.

Осколок последний.
Ты идешь с дорогим тебе человеком до метро. Ждешь чего-то. Не дожидаешься.
Думаешь о том, что мог бы остановиться, схватить дорогого человека за лицо и заставить посмотреть на себя, что-то сказать. Думаешь, что можешь это сделать, но совершенно не хочешь. Ты не видишь в этом смысла. Так уже было. Тогда ты подошел. Сегодня - не видишь смысла.
Останавливаешься. Тебе неважно, где именно ты остановился, но зачем-то помнишь, что только что прошел автобусную остановку. Разворачиваешься.
Ты не видишь, куда ты идешь дальше. Сквозь слезы, застывшие в глазах, вообще ничего увидеть нельзя.
Тебе хочется волочить свой зонт-трость по земле, но зачем-то ты помнишь, что от этого он поцарапается. Продолжаешь стучать.
Тебя слабо окликают по имени.
Не оборачиваешься.
Ты не видишь людей, мимо которых проходишь.
Зачем-то осознаешь, что каждый, идущий на встречу, видит, как по твоему лицу скатываются слезы. Огромными каплями, почти беззвучною. Зачем-то осознаешь, что тебе все равно, куда идти, и ты не остановишься, если на краю сознания мелькнет поворачивающая машина. Зачем-то осознаешь, что это не имеет никакого значения.
Продолжаешь ждать. Не дожидаешься.
Только через много дней думаешь о том, что в тот момент со спины, наверное, выглядел, как всегда. Ничем себя не выдал.
Дом. Лифт. Не помнишь, как открыл дверь. Не знаешь, закрыл ли тогда дверь. Зонт падает из рук. Ты падаешь на кровать. В шарфе, перчатках и ботинках, с сумкой через плечо.
Где-то в грудной клетке открывается бездна.

Осколок первый.
Садишься в поезд. Ты уезжаешь от дорогого человека, с которым почти не расставался последние два месяца.
На перроне вы не успели попрощаться - опаздывали, ты заскакивал в поезд в последнюю минуту.
Поезд трогается.
Ты читаешь смс от только что проводившего тебя человека.
Ты думаешь, что тебе должно быть больно. Но ты почему-то испытываешь счастье.

Осколок второй.
Нелюбимый город.
Нелюбимая семья.
Нелюбимая учеба.
Неожиданный (хотя ожидаемый) переезд в другую квартиру - вот-вот, уже на носу. Ты недавно, в другом городе, присматривал мебель в свое новое жилье в IKEA. Испытываешь смешанные чувства, потому что, наконец, у тебя будет своя кухня. Но свободы все равно не будет.
Много планов.
Хочешь устроиться на работу. Ходишь по своему району, присматриваешься.
Живешь только тем, что думаешь о других людях - как бы уговорить подругу нарисовать что-нибудь на стене твоего нового дома, как бы дожить до зимы и поехать в город дорогого человека и другого интересного человека, как бы оправдать ожидания своих чужих людей в этом городе. Ходишь в универ только потому, что там у тебя есть подруга.
Живешь другими.
В какой-то момент испытываешь ощущение полного счастья.
Чтобы запомнить это ощущение, оставить его навсегда в себе, прокалываешь бровь.

Осколок третий.
Дорогой человек сказал, что скоро приезжает в твой город. На три дня.
Только намного позже ты понимаешь, что "в твой город" не синонимично "к тебе", хотя был осведомлен, что у человека много планов.
Строишь собственные - как бы встретиться, утащить к себе на новое место на несколько дней, не отпускать. Говоришь с человеком, он не против, полностью поддерживает твою идею.
Волнуешься.
В день, когда приезжает человек, не знаешь, куда себя деть. Не можешь понять, как встретиться и найтись. После учебы сидишь совершенно разбитый на лавочки около выхода, ждешь подругу, чтобы посоветоваться - ехать домой или несколько часов ждать дорогого человека где-нибудь в городе.
Подруга приходит. Ты высказываешь ей свои тревоги. Она ничего не отвечает. Вы выходите из универа, где вас ждут якобы ваши общие друзья. Тебя никто ни о чем не спрашивает, они начинают идти в сторону дальнего метро. Делаешь два шага вслед за ними. Вы не редко так ходите, обычно это подразумевается, что ты идешь за ними.
Вдруг понимаешь, что они не заметят, если ты не пойдешь за ними.
Вдруг понимаешь, что они тебя не приглашали и, возможно, думают, что ты поедешь навстречу своему дорогому человеку.
Вдруг понимаешь, что совершенно чужой.
Разворачиваешься, идешь в сторону ближайшего метро.
Идет дождь.

Осколок четвертый.
Набираешь смс, пытаешься понять, как скоро дорогой человек сможет освободиться.
Человек ждет мать. Та придет не раньше десяти. "Не раньше" не имеет границ по "не позже", и ты это понимаешь.
В итоге решаешь ждать.
Едешь на другое метро. Садишься в кафе, которое работает до одиннадцати.
Ждешь.
Вдруг обнаруживаешь, что не можешь читать - ничего не понимаешь.
Ждешь.
Пишешь смс, спрашиваешь, что и как.
Человек говорит, что не может выбраться, так как приехал отец.
Кафе уже закрывается. Пишешь, что не будешь ждать и "Если приедешь сегодня - здорово, если нет - до завтра". Идешь в метро.
Пишет, что уже едет.
Ты уже проехал одну станцию в свою сторону, возвращаешься, садишься на скамеечку. Ждешь.
В метро дует. Холодно. Слушаешь музыку.
Греешься только перепиской с интересным человеком из того города.
Время идет.
Поешь в голос - уже все равно.
Выходящий из вагона мужчина подходит спросить, все ли с тобой в порядке. Уходя через десять минут, просит передать твоему дорогому человеку, что "дядя Сережа велел ругать".
За полночь.
Когда приходит человек, уже ничего не чувствуешь, только то, что пальцы отмерзли.

Осколок пятый.
Кроме пары поцелуев и нескольких укусов вы разделили четыре чебурека, две кружки чая и одну серию сериала, который когда-то начинали смотреть вместе. Ты закончил просмотр на третьем сезоне. Человек смотрит уже пятый. Тебе все равно, какую серию смотреть.
Ты устал. У тебя болит спина. Ты хочешь душевной близости, но нет сил, чтобы ее организовать.
Дорогой человек приехал только сегодня, провел всю ночь в поезде. Тебя не удивляет, что он засыпает. Ты долго перебираешь его волосы, гладишь и думаешь о том, что на его месте испытывал бы сейчас абсолютное счастье, умиротворение, покой. Ты не знаешь, что он испытывает на самом деле.
Чтобы не будить, уходишь с ноутбуком в другую комнату.
Читаешь письмо от названной сестры.
Она рассказывает свою жизненную ситуацию. Она влюблена, но не может быть с дорогим человеком.
Ты переживаешь.
Тебе становится хуже.
Нечем дышать. Накатывают слезы. Руки опускаются. Ты чувствуешь себя так, словно тебя придавили многотонной колонной.
Совместными усилиями сестры и интересного человека тебя удается привести в более-менее вменяемое существо.
Ты пытаешься не формулировать то, что чувствуешь, как "разбитое сердце". Потому что это не верно, не с чего, даже глупо.
Каким-то чудом ложишься спать.

Осколок шестой.
Ты думал, что дорогой человек, приехав, останется у тебя до дня отъезда.
Через час после того, как вы проснулись, он говорит, что поедет к матери.
Ничего не объясняет.
Ничего не говорит.
Как ты осознаешь много позже, он даже не пытался обнять тебя или вроде того. Или ты просто забыл об этом?
Пытаешься понять, почему.
Пытаешься спрашивать, что человек будет делать завтра с намеком, что "Может, приедешь? Можешь, встретимся?". Человек отвечает: "Не знаю".
Ты ждешь хоть каких-то объяснений.
Вы идете к метро.


Смерть тоже состоит из осколков.

Да, тебе кажется, что ты рыдаешь по самому себе, на собственных похоронах, потому что умер. Перестал существовать. Тебя больше нет.

Много позже ты скажешь себе, что это похоже на то, что ты чувствовал перед операцией. Тебе была нужна поддержка окружающих. Но тогда ты защитился от нее, отстранился от этого чувства - никому не сказал о дате операции, потому что знал, что никто не поддержит. Тогда было почти не больно. В этот же раз ты, наоборот, искал помощь всеми силами.

Пытаешься писать друзьям. Тебя трясет. Ты в апатии. Вяло пытаешься иронизировать и казаться живым. Интересный человек поддерживает. Названная сестренка в середине разговора исчезает, а когда возвращается пишет, что у нее проблемы с человеком, которого она любит, и уходит спать. Всего два предложения. И уходит.

Когда ты первый день решаешь не выходить к людям, чтобы как-то пережить и выжить, тебе пишут. Просят выйти, а когда ты говоришь, что тебе страшно и сложно, восклицают: "Мне плохо, а теперь еще и этот вечер пройдет без поддержки близких!"
Ты швыряешь телефон в стену.

Ты понимаешь, что у каждого свои проблемы.
У всех есть свои проблемы, которые априори важнее, чем твои.
Ты понимаешь, что сам создал эту ситуацию - вечным принижением себя, значимости своих чувств и ощущений.

"С вами все в порядке? Можно я проведу тот флешмоб вместо вас?"
"Как ты, друже? В универ придешь?"
"Ты в порядке? N. спрашивает про флешмоб"
Последнее пишет тебе еще недавно дорогой человек.

Ты один. Ты понимаешь, что ты один. Вообще. Совершенно. Абсолютно. Кроме тебя никого нет. Но у тебя есть ты. От этого не легче.

Через несколько дней ты читаешь: "От меня все ждут поддержки, но на меня всем наплевать". Тебе кажется, что у тебя это в тысячи раз острее.

Ты хочешь, чтобы хоть кто-то тебе помог.
Проблемы не только с психикой, но и со здоровьем.
Постоянно плачешь, хотя никакого повода нет. Расплакаться от ощущения собственных запястий - разве это не бред?

Не сходишь с ума, наверно, только потому, что запоем читал и постоянно включал телевизор, который не давал слушать тишину.

Решаешь, что пора от всех уходить. От всех этих людей.
Новый номер. Новая почта. Новый контакт. Новый дневник.
Не знаешь, осуществишь ли это желание, особенно последнее - эти пять дней твоего персонального ада, твоего посмертия, твоего чистилища тебе не хотелось даже писать, хотя обычно в депрессивном состоянии ты постоянно изводил страницы хоть чем-нибудь.
Да что писать... В те дни тебе не хотелось даже умереть.
Вообще ничего не хотелось.

Однажды ночью ты не спишь.
Болит голова.
Смотришь какой-то дурацкий фильм, ради разнообразия - на ноутбуке, к которому не притрагивался до сегодняшнего дня.
После фильма заходишь в свой дневник.
Читаешь творческие записи.

Решаешь, что пора завести новый.

Тебе все еще плохо.

03:00 

lock Доступ к записи ограничен

Я все понимаю и смеюсь
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Aske Bris

главная