• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:35 

Пара слов про любовь и не только

Я все понимаю и смеюсь
Ты много узнаешь о любви.
Забавно, что теперь это происходит в теории, а не на практике. Забавно и... спокойно. Так, как ты бы предпочел. Сначала - устная часть, с подробным разбором, а затем уже и действовать можно. Иначе получается какая-то дребедень. И опыт, конечно, сын ошибок трудных, но как же он все-таки ограничен - личный опыт какого-то одного конкретного человека.
Ограниченность личного опыта в ряду прочих безобразий является следствием того, что человек слишком часто предпочитает идти по проторенной дороге и не искать новых путей. Самое замечательное, печальное и, увы, банальное заключается в том, что хождение по одним и тем же дорогам происходит бессоназнательно. Ты не понимаешь, почему раз за разом нарываешься на один и тот же тип людей. Ты не понимаешь, почему ты притягиваешь тех, история с которыми развивается по одному и тому же сюжету. Ты просто не задаешь себе подобных вопросов и продолжаешь действовать так, как действовал раньше. Как действовал всегда. Следуя за тем же смутным ориентиром, что и раньше.
У многих на слуху слова о том, что люди ищут в своих партнерах своих родителей, и зачастую это именно так и есть. Даже если твоя пара совершенно не похожа на твою мать/отца ни внешне, ни характером... слишком часто присутствует нечто неуловимо схожее, если внимательно вглядеться и вдуматься. Скажем, соционическим тим. Или похожая система реагирования на определенные раздражители. А даже если они не похожи, человек может начать строить отношения в той или иной области с парой также, как делал это с родителем. Очень грубо говоря - будет также разбрасывать носки и отвечать теми же словами, что когда-то отвечал матери и удивляться, почему он(а) не реагирует также, как мама, а потом вообще начинает угрожать уйти и даже уходит. Потому что - это известная схема. Потому что так привычнее, а, следовательно, спокойнее.
Стремиться к спокойному, к привычному - это не плохо. Правда. Совершенно. Но, пожалуй, все-таки лучше отслеживать. Потому что слишком велик риск обнаружить однажды, что хочешь, нуждаешься ты в чем-то совершенно ином, но получить почему-то не можешь, потому что раз за разом предпочитаешь комфорт привычного. Возможно, неясная тоска, часто гложущая людей, является следствием именно этого внутреннего конфликта - когда человек знает, чувствует, что может быть иначе, что может быть так, как нужно именно ему, но совершенно не понимает, не отдает себе отчета в том, почему же это не происходит, почему это проходит мимо него... а потом начинает думать, что это вообще невозможно. И лучше смириться с тем, что имеешь. Если не смириться - можно зациклиться и раз за разом вводить себя в депрессию по одному и тому же поводу. И постепенно начать ожесточаться, огрызаясь на весь внешний мир, ненавидя других за то, чего нет у тебя, пропагандируя мысль, что ни у кого не может быть того, чего нет у тебя, считая себя ничтожным и несчастным во всем и сразу.
Тебе не нравится то, что у тебя есть. Ты не знаешь, почему оно у тебя есть. И пытаешься устранить следствие, а не причину. В большинстве случаев у тебя ничего не получается. Ты больше не хочешь пробовать и другим не советуешь. Схема проста и ужасна до дрожи.

И тебя могли бы спросить, где же во всем этом словоблудстве про любовь...
А тут про любовь и есть. Потому что знание, принятие и не игнорирование своих потребностей - это любовь к себе, из которой и только из которой может происходить и рождаться любовь к другим.
Пожалуй, у каждого есть представление о том, чего бы ему хотелось от партнера, даже если он формируется как "как у всех". И вот это - то, в чем ты нуждаешься, чего хочешь. Но есть жизнь, есть модели поведения, есть внутренние схемы и проторенные дороги - и это то, что заставляет отмахиваться "а, и так сойдет". Та самая синица, за которой не нужно, как за журавлев, бегать и ловить каким-то неведомым, непонятным образом... да и что потом делать, с журавлем-то? Все вокруг держат синиц, я учился только за синицами ухаживать и применять их в жизни. Да журавля вообще не существует, сказки это, выдумки, розовая, бредовая фантазия, которую нужно перерасти и забыть.
И суть, на самом деле, не в том, что журавль идеален. Это не так. Априори, объективно идеальных птиц вообще не существует. Просто, строя гнездо для синицы, мы как-то умудряемся делать его слишком большим, таким, в котором синица прижиться-то, конечно, может, но... а лишнее-то пространство куда девать?..

Ты прибегаешь к аллегориям и сравнениям, к иносказаниям, не зная, поймет ли этот поток слов хоть кто-нибудь так, как ты в это вкладывал. Смог ли ты передать то, что ощущаешь, испытываешь интуитивно? На этот вопрос тебе вряд ли кто-нибудь даст ответ. Но для себя ты сказал то, что поймешь, перечитывая через некоторое время. И это главное. Для этого и существуют все записи в этом дневнике, не имеющие тегов. Если в ходе твоего диалога с самим собой тебя понимает кто-то еще - это славно, но не является самоцелью. К счастью, не является. Больше не является. И это, наверно, счастье.

00:34 

На стыке двух дней, между самолетом и поездом

Я все понимаю и смеюсь
- War, huh, yeah
What is it good for
Absolutely nothing
, - разносится из динамиков знакомая песня.
Из-за мысли о том, что эти слова были бы неплохи в качестве начала записи, ты идешь смотреть текст. И открываешь для себя, что там поется вовсе не "What is a beautiful?" как тебе казалось раньше... Небольшое, но открытие. Значит, день прожит не зря. Он еще юн, ему всего двадцать минут, но он уже прожит не зря.

О том, что предыдущий день прожит не зря, ты понимаешь где-то между самолетом и поездом.
Целый день, посвященной дороге, и невероятному, едва ли не причиняющему боль открытию - сколько же вокруг красивых девушек. Зачем их столько ходит по этой бренной земле? Не для того ли, чтобы любоваться ими, мимолетно представлять, каково это было бы - поймать руку на излете, увидеть улыбку, обращенную к тебе... и спокойно пройти дальше, улыбаясь?
Тебе пришла в голову идея написать о человеке, который, засыпая, видит во сне все те фантазии, в которых он фигурировал в мыслях других людей за день. В мыслях случайных прохожих, старых врагов, давно влюбленных в него людей, родственников, которые не видели его в последний раз, когда ему было года три... Всех, в общем. Идея многообещающая, но у тебя в распоряжении только своя больная фантазия, и она может выдать только то, что ты сам представляешь о других людях.
Пожалуй, твоим знакомым снились бы довольно нудные сны с тонной разговоров, если бы они были героями этого гипотетического рассказа.
...интересно, а понравилось бы хоть одной из тех девушек, кем ты мимолетно восхищался сегодня, то, что ты представил с ними и своим участием?..)

За что можно любить поезда, самолеты и ощущение нахождения в дороге - так это за то, что они дают тебе шанс быть более искренним. Таким, о каком себе ты забываешь в обычной жизни. Тебя такого там не существует, просто нет тебя. А вот в дороге - есть. Тебе нравится твое дорожное я. Из-за него тебе безумно хотелось бы связать свою жизнь с дорогами и путями. Стать хотя бы человеком, ставящим штампы в паспортах в аэропортах. Быть причастным.
Убила бы эта рутина твоего дорожного я? Или он стал бы только сильнее, сместив, наконец, того зануду, что ты обычно, со своего пъедистала? Хотелось бы верить, что второе. Но есть подозрения в осуществлении этого.

Недавно тебя целовала осень, сегодня поцеловала жизнь и вернула (быть может, временно, но разве это повод не наслаждаться этим?) способность говорить и слогать слова. Нет, не возможность - способность. Потому что мог ты и раньше, но... не хотел. Не видел смысла. Не суть важно сейчас.
Тебя все целуют. Не повод ли это задуматься о собственных метафорах?)

03:16 

Обрывки мыслей. Дождь

Я все понимаю и смеюсь
Твои желания сбываются.
И - нет, не говори и не думай, что, если чего-то долго хотеть, оно так или иначе случится. Особенно если речь идет о погодных явлениях.
День назад ты говорил, что очень хочешь дождь. В полдень было солнечно и ясно настолько, что в мыслях крутилось: "Завтра, послезавтра, дня через два-три - точно". Но дождь пошел уже ночью.
Ты не веришь в расплату плохим после хорошего. Ты веришь в хорошее после боли.

Вставая с дивана и чувствуя новое головокружение, ты, игнорируя банальные, земные причины случившегося, думаешь: "Может быть, это от того, что все мои невысказанные слова, все мои обиды, вся моя не выраженная боль превратились в мой доспех, в мой фиксирующий, жесткий корсаж, который внезапно дал трещины".

И потом ты лежишь.
Ты чувствуешь, что у тебя есть руки.
И больше от этого не плачешь.
Потому что отсутствие мыслей о том, чтобы причинить себе вред, больше не чувствуется великой утратой.
Вместо него у тебя теперь есть что-то другое.
Кто-то другой.
Ты.
Живой.

И все же, как замечательно, что пошел дождь.

04:29 

Весна

Я все понимаю и смеюсь
Всё. Череда этих людей - закончилась. Теперь будет что-то другое, совсем другое.
Потому что ты вдыхаешь воздух и впервые за пару отдельно взятых бесконечностей чувствуешь - пришла весна.
Зима, которой не было конца, зима, которая существовала с тех пор, как ты себя помнишь, зима, в которой ты родился, не зная ни о чем другом, зима... закончилась.
Вдыхай полной грудью.
Теперь можно.

02:06 

Влюбиться в осень

Я все понимаю и смеюсь
Начало весны, сразу после таяния большей массы снегов, - это такое особое время, когда можно поймать осень.
Ухватить ее, как старую знакомую за край пестрого платья, когда она торопится куда-то в бурном потоке людей.
Ваши глаза встречаются, и через пару мгновений удивления на ее лице расцветает улыбка узнавания - озорная, теплая, ласковая, говорящая: "Да, ты не ошибся. Да, меня тут быть не должно. Но ты же никому не расскажешь мой секрет, правда?"
Потом она треплет тебя по волосам или, расщедрившись, целует в губы, и ты понимаешь, что теперь - вот именно теперь - можно жить дальше.
И почему-то вспоминаешь, когда в последней раз целовался с кем-то живым и выглядящим как человек. В такие моменты почему-то кажется, что это было невероятно давно, где-то в прошлой жизни. Но не сказать, чтобы ты по этому скучал, просто... удивительно. Как обнаружить в детстве, что уже несколько дней не играл с игрушкой, которая еще совсем-совсем недавно была самой-самой любимой.

А потом в голове два дня подряд крутится какая-нибудь песня The Beatles. Очень простыми, очень наивными словами они поют о самом важном и о самом страшном. О любви, конечно.
И ты спрашиваешь себя: "Что ты собираешься делать в этот раз?"
Искать?
Ждать?
Заявишь снова, что любишь жизнь, а большего и не надо?
Возьмешь все свои чувства из этой области и воплотишь во многих лицах многими словами, создавая что-то или кого-то прекрасного?
Не решай ничего. Позволь просто песне звучать в твоей голове.
Этот выбор наилучший сейчас.

If I fell in love with you
Could you promise to be true
And help me

06:35 

Не пиши и внимай

Я все понимаю и смеюсь
Слова топчутся по гортани, щекочут кончики пальцев, но никуда не вырываются, сдерживаемые поводками "Нужно куда-то идти", "Пора бы ложиться спать" и "Смертельная усталость". Они остаются непроизнесенными, но по какому-то счастливому стечению обстоятельств не обращаются в осколки и не врезаются в мягкие ткани внутреннего мира.
Просто настало время, когда можно ничего не говорить.
Не протягивать руки в окружающую темноту в надежде коснуться чьего-то живого тепла.
Не выкрикивать: "Ау!" в пасть окружающему сумрачному лечу, надеясь услышать эхо другого голоса.
Не звать.
И перебирание вороха цветастых слов, вынос их на обозрение окружающим прекращает быть обязательным условием для выживания и превращается в нечто совсем иное.
Как говорил кто-то: "Можешь не писать - не пиши". Теперь ты можешь. И не пишешь.

Вместо этого ты вбираешь в себя чужие слова и смыслы.
Улавливаешь целую канву песни, которая раньше ускользала, дробилась на осколки, каждый из которых был по-своему хорош, по-своему наполнен, но между тем продолжал быть лишь частью, по которой не восстановишь целое.
Практически запоем глотаешь книги - уже четыре за две недели, невиданное количество для прошлого тебя.
Учишься слушать, не навязывая своего мнения и стараясь не давить какой-либо частью себя. В этом, конечно, ты опять напарываешься на какие-то странные углы, но что поделать. Некоторые пути намного более тернисты, чем кажется с первого взгляда.
Внимаешь.

И едва ли не молишься, чтобы как можно дольше не наступал момент, когда снова придется отдавать.

20:46 

Шумы и помехи

Я все понимаю и смеюсь
Шум в голове - это предвестник беды.
Ты думаешь, как стал бы его описывать на приеме у доброго человека в белом халате: "Вы знаете, это не то, чтобы я действительно слышал шум. Никаких посторонних, несуществующих звуков ни внутри моей черепной коробки, ни вовне. Но ощущение такое, как если бы вы сидели на вокзальной площади, в какой-нибудь отпускно-приездной-уездной час пик, а группа инициативных молодых ребят, у которых инициативы больше, чем слуха, играют Шнитке. И вопрос не в том, что вы слышите, а что происходит внутри вашей головы незадолго до того, как она начнет болеть и раскалываться".
Этот шум не дает спокойно спать. Все часы отдыха обращаются в ничто, стоит только его "услышать".
Если появляются проблемы с техникой, ее перезагружают. Так поступаешь и ты. Сон для тебя - не перезагрузка, зато что-нибудь затягивающее, не обремененное необходимостью хоть немного напрягать мозги... Уходишь в это с головой. И получаешь почти целый день блаженной тишины.
А потом...

...помехи на радиоволне...

08:32 

Жалобы и страдания

Я все понимаю и смеюсь
В какой-то момент ты ловишь себя на том, что тебя раздражают чужие зацикленности на собственной некрасивости, неудачливости, ничтожности и прочем подобном. И ты задаешь себе вопрос: "Почему?" Сам ведь был таким, сам ведь до сих пор время от времени кривляешься, чтобы выставить себя таким. Кстати... А последнее - почему? Зачем ты это делаешь? Зачем из пальца высасываешь какие-то проблемы, чтобы упомянуть их в разговоре с какими-то людьми, хотя на самом деле они тебя не особенно тревожат, задевают, волнуют? Зачем это нужно?
И в ходе размышлений ты приходишь к тому, что все эти жалобы, все эти страдания, все эти тирады в тональности "я тут ною", все эти мучения, словесные принижения собственной значимость, навешивание на себя чувства вины, все эти выставления напоказ неудачей и не слишком радостных событий... Все это, в глобальном смысле, есть ничто иное, как модель поведения. Результат социализации, выработанная привычка, включающая себя по умолчанию. Что-то вроде приветствия в начале разговора. Сталкиваясь со знакомым человеком, проходя мимо учителя/преподавателя, встречаясь с коллегами на работе с утра никто не спрашивает себя, с чего начать социальный контакт, все просто автоматически говорят: "Привет/Здравствуй(те)/Доброе время суток/etc.". Типичная модель поведения, облегчающая жизнь, поскольку дает возможность экономить время, не придумывать каждый раз какой-то новый способ вступить во взаимодействие; модель поведения, которая нарабатывается за время жизни, но не врожденная. Жалобы и страдания входят в нашу речь на том же положении.
О чем поговорить/написать? - Надо пожаловаться.
Этот механизм приводит себя в действие самостоятельно, потому что - привычка. Этот механизм работает, если у человека нет причин осознанно его удержать/приостановить/не включать. Например, если у кого-то случилось что-то радостное/интересное и оно захватило все его мысли, разговор он начнете не с жалоб, а с этого самого радостного/интересного - потому что оно становится первостепенным. Но если "захватившего с головой" нет, вне зависимости от того, хорошее настроение у человека, плохое или нейтральное его разговор с другим человеком (при условии, что это не деловой разговор, конечно) в тотальном большинстве случаев сам собой начнется или свернет в сторону жалоб и страданий. Того нет, это плохо, Вася дурак, где-то ничего не получается, я чмо, да здравствует негатив.
Это доходит до фарса, когда головой ты понимаешь, что у тебя все если не хорошо, то вполне тебя устраивает, но в разговоре с кем-то ты специально выискиваешь хоть что-нибудь, что "не так" и выставляешь это напоказ. Потому что от тебя этого ждут. Потому что где-то на уровне социальной адаптации ты не знаешь, как можно поддержать разговор иначе. Потому что вечно в одностороннем режиме выслушивать чужие жалобы/страдания не получается - возникает либо ощущение, что тебя считают за стену, либо желание убивать и/или ненавидеть все человечество (в крайнем случае - хотя бы трясти за плечи всех жалобщиков и требовать включить мозг).
Модель поведения - это, увы, не всегда полезная, но почти всегда очень удобная штука. Когда ты действуешь по модели, тебе не обязательно включать мозг, контролировать свои действия, искать ответы на вопросы, которые в противном случае неизбежно возникли бы, придумывать что-то новое и тратить на это силы. Это та самая ситуация, когда нужно "быть как все, а иначе будет слишком сложно". И "слишком сложно" в контексте жалоб/страданий - это, как всегда, думать. Думать, о чем говорить с человеком и о чем писать в дневнике/твиттере/etc. Вспоминать, что общение - это взаимный обмен информацией, впечатлениями, ощущениями, вдохновением, и в этом контексте - думать о том, что ты можешь предложить другим людям и что хочешь получить от них. Думать о многих разных вещах и о том, к чему они ведут и какой имеют смысл.
Жалобы и страдания - это нерациональная, неэффективная трата времени и сил, способ прокрастинации и ухода от реальности. Проще написать: "Я неудачник", и расписать это на двадцати страницах, с примерами и вставками из реальной жизни, чем взять свои мысли под контроль, дать им оценку и направить в нужное русло. Проще начать жаловаться на не получившееся, чем придумать какую-нибудь тему для разговора, результатом обсуждения которой может стать решение проблемы, какие-нибудь новые данные или же просто приятная дискуссия. Проще высказать что-нибудь, на что можно закономерно ждать понимающих кивков и сочувствия, чем заговаривать о чем-то, что собеседник может прокомментировать, высказав свое мнение, которое придется взять во внимание. Проще быть как все, чем заметить закономерность, отследить ее, обдумать и сделать выводы. Проще действовать по опробованной модели, чем очистить свой мозг от лишнего, попытаться понять: "Почему?" и "Зачем мне это надо?" И, разумеется, проще сказать: "Я ничего этого не умею, меня же этому не учили!" и начать жаловаться на систему образования/родителей/кого-либо еще.
Отдельный минус "страдательно-жалобной" модели поведения состоит в том, что за ней теряются и обесцениваются настоящие проблемы и тревоги. Люди так привыкают к негативу, высказанному просто так, на который нужно сочувственно покивать и высказать собственный, что упускают какие-то действительно важные вещи, которые рано или поздно появляется желание или необходимость обсудить у любого человека. В ответ на "Все плохо" бросают что-нибудь вроде пренебрежительного: "Да у всех все плохо!", и довольно часто этого хватает, чтобы лишить того, кто попал в беду, решимости высказать свои переживания или убедить в том, что его дела, как и он сам, никого не волнуют. А потом люди искренне восклицают: "Никогда бы не подумал, что он на такое решится, у него же все было хорошо, с ним не происходило ничего подозрительного!"
И, наверное, стоило бы пару слов вставить о "силе слова" и о том, что "негатив притягивает негатив", ведь об этом твердят многие религии, учения и серьезные специалисты различных областей. Говорят, что если называть себя или других каким-нибудь ругательным словом (неудачник/дурак/мудак/чмо), то в конце концов утвердишь себя или другого в этом мнении и действительно начнешь действовать по этой модели (самовнушение - сильная штука). Говорят, что мысль материальна и, жалуясь на что-то, мы как бы уговариваем высшие силы сделать нам еще хуже (все ведь знают анекдот про мужика, который ходил и говорил: "Жена сука, друг предатель, работа хуже некуда", а за ним шел ангел, записывал и думал: "Ну нифига себе пожелания, но что ж делать, придется выполнять"?). В тему последнего, кстати, надо добавить капельку рациональности и приземленности: тратя время и силы на жалобы и страдания, у людей просто не остается сил и времени на разборки с причинами жалоб и страданий. Как следствие: к нерешенным проблемам добавляются неизбежные новые - вот вам и умножение негатива.


Пожалуй, совершенно необязательное продолжение размышлений

09:52 

Дыхание

Я все понимаю и смеюсь
Вдыхаешь воздух.
И едва не захлебываешься - такой он вкусный.
И первое время не можешь понять, а что, собственно, изменилось.
Ответ прост - всего лишь на полшага отступила зима, позволяя воздуху наполниться сыростью.
Легкой, едва уловимой ночной сыростью, которая напоминает о всех ночах, любимых тобою, о всех дождях, о предстоящих грозах...
Если весна начинается как ночь, то ты ничуть не против.

Позже, почти десять часов спустя, видишь фразу: "Как это замечательно иногда - просыпаться и просто дышать".
И... просто делаешь вдох.

Жизнь.

08:19 

Вода

Я все понимаю и смеюсь
И ты вдруг забываешь, что существует какой-то там мир.
"Что значит этот разговор для тебя?"
И ты ничего не можешь ответить, потому что кроме него не существует и не существовало ничего, никогда. Ты рыба, которую вдруг спросили, что для нее вода.
Вода - это данность, данная свыше, единственно возможное существование, неизменная переменная, то, без чего ты не можешь жить, но об этом ты, возможно, не догадываешься, потому что никогда даже не пытался жить без воды. Ты есть. Вода есть. Ты не можешь сравнить воду с собой, а ничего другого для сравнения у тебя нет и не было никогда.

Вот такие дела.

07:29 

Говори со мной

Я все понимаю и смеюсь
И хочется сказать: "Да будут прокляты люди, своим хочу меняющие других людей".
Но вместо этого говоришь: "Меня теперь балуют испанским роком".

И вдруг тебя называют волшебником.
И вдруг называют богом кулинарии.

Ты третий день ходишь по городу и мысленно шепчешь миру, что не хочешь менять его своими желаниями, что готов снова слушать, внимать, танцевать под его музыку, говорить его словами, связывать людей, если так ему хочется. Ты готов воспринимать.
Мир продолжает дарить тебе пятидесятирублевые бумажки на сдачу и преподносит иголку, идеальную для того, чтобы делать амулеты.

Тебя за каким-то чертом будит упавшая бутылка в преддверии семи утра, но ты не против, потому что тут случаются послания от людей.
Определенно стоило еще жить, чтобы случилось такое утро.

04:52 

Когда-нибудь тебя попросят

Я все понимаю и смеюсь
Когда-нибудь кто-нибудь попросит рассказать сказку о тебе.
Ты расскажешь про брата-близнеца, незримого для других.
И о потоках времени, проходимых и проходящих насквозь.
О своих любимых, которых ты отпустил строчками стиха настолько, что буквально через пару дней слышишь про их влюбленность в кого-то другого.
И про семьи, которые были твоими, а потом перестали.
Ты расскажешь о том, как больно жить. И как сладко.
И про всех тех людей, которые по черточке создавали тебя из ничего.
Расскажешь о том, каково это - терять себя, если рядом есть люди, и медленно растворяться, а затем выныривать оттуда и снова искать себя.
О тысяче своих жизней.
И о тех, кто и что тебя хранит.
О значении своих татуировок и проколов.
О том, почему физическая боль кажется такой адекватной.
О том, как ты всегда считал, что то, что происходит с тобой, происходит и со всеми другими, просто они этого не осознают.
И как жизнь ты считал чудом.
Расскажешь все свои параллельные реальности, обо всех протянутых к тебе руках и об объятиях в тишине по ту сторону настоящего.
О покинутом страхе перед отражениями.
Обо всех параллелях, которые ты видишь в других.
Обо всех, кто был на твоем пути.
Расскажешь о страхах, выразив их всей той прорвой слов, что однажды умолчал.
Расскажешь о комнате в нигде и о многокомнатном шкафе, а вместе с ними - о витражных стеклах и деревянном поле террас.
О городах.
И всей музыке, что когда-либо была твоей.
И о том, как странно жить за двоих, жить в мире, который вам обоим непривычен и даже чужд.
Ты расскажешь... Хотя когда-то усмехался на слова о том, что у каждого есть своя история, потому что знал - у тебя истории нет.

Расскажешь.
Но не здесь.
И не сейчас.

01:38 

Иголки

Я все понимаю и смеюсь
Я разрываю молчанием глотку.
Царапаю себя когтями, чувствуя себя и ничтожеством, и богом. Смешиваю в себе эти чувства и посыпаю их перцем.
Люди дырявят пальцами реальность, а я ощущаю это так, будто они продавливают мою кожу до самых костей.
Все искажают реальность, просто некоторые не имеют сил признаться себе в этом.
Я задыхаюсь и почти готов дышать огнем - настолько силен жар в моем теле.

Я бесконечен. Мне нет конца.
Я обхватываю ничтожно маленькую планету руками и тихо дышу ей в загривок. Спи, маленькая.
Спи. Спи. Спи.

И я буду спать с тобой.
Своим ничтожно маленьким телом я буду спать где-то в складках твоей бесконечной земли, уткнувшись носом в дощатый пол, просыпаясь от приступа кашля и отхаркивая кровь.

В тебя, моя дорогая планета, втыкают иголки.
Иголки желаний, мечтаний, стремлений.
Они говорят: "Хочу", и тело твое вспарывается, из тебя хлещут возможности, вероятности, совпадения. Все к их ногам, к их ничтожным ногам и по воле их.
Они называют себя магами.
Они называют себя вершителями.
Они называют себя управляющими силой.
Они называют себя неудачниками, ни на что не способными, и вспарывают, вспарывают твое брюхо, лишь бы сбылась их желанная неудача, их гнилая воля, их неосознанные порывы.

Я убаюкиваю планету, чтобы ей было не так больно, когда из кожи ее будет выходить очередная иголка.
Спи. Спи. Спи.

И я буду спать.
Во сне легче пережить самые сильные боли, самые выворачивающие судороги, самые болезненные приступы молчания. Все самое-самое легче всего проспать.
Нельзя проспать только чужой шепот.

Планета говорит: "Хочу", и по центру моей ладони впивается иголка длинною в хороший кол.
Планета хнычет и плачет во сне, прося, умоляя, испрашивая...
Иголками покрывается кожа моих рук, мелкими и холодными.
Это так больно, что крик застревает в глотке, разрывая ее.
Это так больно, что я пытаюсь вскрыть ногтями грудную клетку, чтобы вытащить сердце - пусть оно работает игольницей, а я немножко отдохну. Немножко умру.
В меня впиваются все иголки, что были назначены для планеты, и на грани слышимости я улавливаю ее облегченный вздох.
Она переворачивается на бок и крепко спит.

Я дышу ей в загривок всем огнем моего тела, и ей - тепло.

@темы: множественное число

13:38 

Игнорирование

Я все понимаю и смеюсь
И все-таки желание обниматься в твоем случае - это плохой знак.
Это квинтэссенция "мне страшно", "любите меня" и "мне нужно знать, что я вам нужен, потому что я не уверен даже в том, что нужен сам себе".
А самое дурацкое, что это чувство похоже на ожидание подарка от Санты. Даже от нескольких разных Сант. И ты ждешь, веришь, а потом - не получаешь. Тебе, например, дарят что-нибудь другое. Или вообще с радостным видом вручают уголек. И ты не понимаешь, почему, не отдавая себе отчета в том, что в до мозга костей реальном мире ты загадывал ручного дракона.
Ведь дело не в физических объятиях. И даже не в их продолжительности. А в том, чтобы рядом с кем-то хоть ненадолго почувствовать себя действительно в безопасности. Настолько в безопасности, чтобы слова о самом важном не застревали в горле, не вырывались дохрена тяжелые вздохи и не выползала на лицо вымученная улыбка. А для этого...
Хочется соврать, что для этого какими-то волшебными качествами должен обладать человек рядом. Но на самом деле, для этого тебе самому нужно быть немного волшебным, не собой. Научиться не принимать чужие чувства за свои. А свои собственные не прятать в какие-то темные углы, учась и, что хуже всего, умея великолепно их игнорировать. И научиться понимать, что ответ: "Не знаю" на вопрос "Как дела?" намного хуже, чем "хорошо" или "плохо", как бы тебе ни казалось, что в данный конкретный момент все хорошо, светло и просто немного странно. И не отвечать удивленным "Ничего" на вопрос: "Что случилось?". Потому что два последних - это результаты игнорирования. Игнорирования самого себя.


Ох, как бы тебе не помешали уроки социализации и какая-нибудь великолепная наука о чувствах - как их испытывать, как выражать и что с ними делать.
И этот пост дописать не помешало бы, но время.

07:16 

Правильно + странно

Я все понимаю и смеюсь
В какой-то момент ты ловишь себя на том, что пишешь пост. Какой-то совершенно дурацкий пост об обыденности, не несущий в себе особого смысла или ценности. К счастью, вовремя вспоминаешь, что эта площадка - не о том. И все удаляешь, без сожалений.
Ты думаешь о том, что рано или поздно начнешь здесь выкладывать большие рассказы, части будущего романа. Как только закончится цикл "множественного числа".
У тебя множество творческих планов.

На дворе семь утра и тебя одолевает желание кого-то потанцевать.

И если все это не складывается в слово "правильно", то что-то с лингвистикой этого мира творится неладное.

А давеча ты заглянул через чужие глаза прямо в чью-то душу.
Ты вспоминаешь об этих глазах, и видишь их так четко, как будто никогда не было проблем с визуальной памятью. Вспоминаешь человека в таких деталях, как будто люди никогда не растворялись в твоем сознании, стоило им только пропасть из поля зрения. Даже во сне этот человек имеет черты лица.
И тебе, несмотря на ярко выраженное недовольство вселенной по этому поводу, раз за разом хочется прибегать к спасительной мантре: "Я это все придумал".

Нежданно-негаданно, ты принимаешь на себя новое имя.
И действительно, из черного ворона легко стать седым ветром.

И если все это не складывается в слово "странно", то у существ вокруг странные понятия о странности.

И если "правильно" в сочетании со "странно" не дает...
Вот тут замолчи. Не стоит пугать то, что есть, громкими словами. Просто продолжай курить свою трубку...)

06:04 

Часы

Я все понимаю и смеюсь
Я сдаю часы в ломбард.
Не какую-то материальную форму, настенную или наручную, с противным тиканьем и бесконечной жизнью стрелок за счет упрямства механизма.
Я сдаю все время мира, закладываю его, чтобы получить крупицы счастья.
Счастьем я забиваю свою трубку и курю так долго, насколько хватит объема легких и срока годности гортани. Других измерителей больше не существует. Самого времени не существует. Оно, ха-ха, заложено. Было бы еще смешнее, если бы я проиграл его в покер какому-нибудь желтоглазому богу, но в детстве меня уронили в чан с пластиком для секундных стрелок и с тех пор я не могу отличить тройку треф от красного джокера.
Я курю счастье. Медленно, с полной отдачей и сосредоточенностью.
Все вокруг стоит, застывшее, как в янтаре. Почки готовы зацвести, снег готов упасть, кошка готова выгнуть спину и зашипеть на товарку, грузная торговка с грустно обвисшем лицом готова протянуть псевдовязанную салфетку какой-то тетке, ребенок готов прыгнуть под готовую мчатся на бешеной скорости машину. Все к чему-то готовы, но стоят замершие, потому что я заложил часы. В приступе милосердия подхожу к ребенку и курю на него. Отравляю ему легкие облачком прокуренного счастья, и на миг он оживает, падает, разбивает коленку, встает и разворачивается. И замирает, готовый бежать обратно к маме, прочь от проезжей части.
Я усмехаюсь и продолжаю курить, с каждой затяжкой уменьшая шансы на то, что кто-нибудь выкупит часы и оценит мою невероятную доброту.
А потом ложусь на асфальт, прямо под машину.
Из ноздрей, из рта и от трубки поднимется разноцветный дым. Облако счастья разрастается и сверкает. Если мне хватит сил, я успею заполнить им весь мир, и всем, абсолютно всем будет пьяно и хорошо. Реки не пойдут вспять, характеры не улучшатся, любимый дедушка не вернется из "другой страны", как окрестили идиоты-родители загробный мир, не решится проблема голода или экологии. Это ничего не изменит, но все вдруг станут счастливы, и разве это не имеет смысл? Все живут ради счастья, ради него совершаются все безумства и геройства. Ради трубки с счастьем можно умереть и начать самому себе завидовать.
Еще спустя пять затяжек я вдруг замечаю движение. Что-то ходит рядом со мной, идет на меня, проходит сквозь дым и сквозь меня, возвращается. Оно представляется: "Хронос" и смеется над моим идиотизмом.
Оно говорит, из-за таких, как я, однажды стало мало горизонтали. Потом стало не хватать и вертикали. Слишком не по росту для людей стал объем. Теперь мы выросли еще и из времени, и это, в сущности, чудесно, только нахрен ломает всю Вселенную, перекраивает ее и выворачивает. Оно предлагает показать. Я соглашаюсь и предлагаю в ответ закурить. Хронос соглашается.
Ткань бытия похожа на решето, я смеюсь на нее разноцветным дымом, и струйки проходят сквозь дырки насквозь. Хронос смеется тоже и сообщает, что своим выдохом я изменил несколько параллельных вселенных. Я честно предлагаю забрать эту дырявую фигню себе, простирнуть и залатать. Меня предлагают превратить в порошок и заварить из меня какао. Я верю, что именно так появился абсурд. Что может быть абсурднее идеи, что какао-порошок заложил часы в ломбард, раскурил счастье и научил курить Хроноса?
Там, где времени не существует, события лишаются обязанности происходить последовательно, и только поэтому абсурд существовал всегда. На самом деле, его придумал я.
И Хроноса я придумал.
И ткань бытия.
И дыры.
И параллельные вселенные.
И мальчика.
И ломбард.
И время.
И часы.
Что только не придумаешь, когда счастлив!
Мой желтоглазый брат согласно кивает и тасует карты.
Мы собираемся играть на пространство.

@темы: множественное число

23:16 

Ожидания

Я все понимаю и смеюсь
Дождь стучал в окно.
Через мои стены проходили призраки. Бестелесные, полупрозрачные, они казались все равно казались живыми - переговаривались, смеялись, проходили сквозь меня, как будто это меня, а не их, не могло существовать. Пробегали дети. Гнался за шляпой, подхваченной каким-то потусторонним ветром, грузный мужчина, рукой придерживая штаны, как будто они могли сбежать тоже. Они проходили, словно через мою комнату проходила какая-то дорога, едва ли не главная площадь, и все, что мне оставалось - закрывать глаза. Они, не издающие звуки, исчезали, стоило мне только закрыть глаза. За полчаса обычно удавалось убедить себя в их не_существовании, что они исчезали вовсе.
Я закрывал глаза и ждал.
Обычные люди, цветные и объемные, шумные и имеющие запахи, сновали по улицам моего города также, как призраки по моей комнате. Не замечая меня, задевая плечами и объемными сумками. Хуже всего было в метро, когда людей на квадратный метр становилось так много, что на всех не хватало воздуха. Или мне только так казалось? Или я был болен настолько, чтобы начинать задыхаться в толпе? Они говорили и кричали, читали и смотрели, дышали и топтались. Дышали, дышали, дышали. И все, что мне оставалось - замирать и смотреть прямо перед собой, смотреть до глубокого отупения, когда все вокруг размывается и сливается в единый звук. Люди исчезали, стоило перестать цепляться за отдельных личностей взглядом или слухом. Переставали задевать, словно вокруг меня появлялся незримый барьер, отделяющий меня от них или их от меня.
Я закрывал глаза и ждал.
Через мою кожу проходило время. Бесчисленным количеством секунд, днями, годами. Оно было также бесцеремонно, как призраки и люди - вторгалось, не спрашивая разрешения, и подчиняло все своей воле. Иссушивало кожу, вырывало волосы, заставляло одни клетки отмирать и рождаться другие. Иногда топталось по моему лицу так долго, что под его ногами образовывались траншеи, называемые морщинами. Одно заменялось другим, и в конце очередного цикла время ставило на мне печати на мою кожу, не имея возможности где-то внутри меня образовывать новые кольца. Все, что мне оставалось, - лежать неподвижно в темноте и делать глубокие вдохи и выдохи. Пытаясь контролировать собственное тело, я не давал это делать времени. Постепенно оно разжимало свои объятия, и на некоторое время удавалось избавиться от ее присутствия.
Я закрывал глаза и ждал.
Уставая от бесцеремонных вторжений, переполняясь ими до краев, я уходил туда, где все подчинено логике и исполнено такта. В аэропорты, на вокзалы, в депо. Самолеты, поезда и автобусы прилетали, приходили и приезжали, улетали, уходили и уезжали, и их перемещения можно было отследить. Можно было просто сесть и играть в "встреть-проводи". В таких местах неизбежно присутствовал глубинный ритм, некоторое тайное биение, которое созвучно с вибрациями планеты, вступает с ним в идеальный резонанс. И начинает казаться, что рельсы проходят по твоим рукам, взлетная полоса - это твой собственный позвоночник, а автобусы можно отпускать из рук, как бабочек, и ловить ладонями, как маленьких цветастых рыбок.
Я улыбался, закрывал глаза и ждал.
Ожидания тоже вторгались в мою жизнь. Одно подходило со спины и хлопало по плечу, заставляя останавливаться посреди дороги, разговора и шага. Другое останавливало руку, не давая написать и строчки. Третье тушило свечи, спички и сигареты. Четвертое нашептывало что-то о людях, размахивая перед глазами телефонной трубкой или мигая экраном. Пятое не давало спать, наполняя гудением и неясной тревогой комнату.
С одними я дружил, с другими - спорил и ругался, третьих ненавидел, четвертых любил.
Я закрывал глаза и ждал.
Я ждал Ничего.
И однажды дождался.

@темы: множественное число

20:45 

Осколки

Я все понимаю и смеюсь
Осколки стекаются в единое целое, превращаясь в стакан.
Вода возвращается внутрь.
Подвядший цветок с тихим всхлипом вползает в воду, и листья его снова обретают силу.
Мы танцуем против часовой стрелки, и все возвращается на свои места, мир наполняется смыслом, гармония становится видимой и ощутимой.
Я стискиваю твою ладонь до боли, почти ломая кости. Ты швыряешь меня на стену, чтобы через мгновение притянуть за ворот рубашки и наказать поцелуем.
Вместо музыки у нас только дыхание и четкий ритм, отбиваемый каблуками. Раз, два три, четыре, разворот. И хруст осколков под подошвой.
С тихим механическим скрежетом секундная стрелка переходит с шестерки на пятерку, ее с кряхтением старика пытается догнать минутная. Верхушка циферблата собирается из капель расплавленного пластика, чтобы временным указателям было, куда идти дальше.
Я вижу только твои глаза и полыхающую в них ненависть. Ты читаешь в моих: "Я это придумал". Мы танцуем нашу жизнь, и в ней столько боли, что вряд ли кто-то из нас останется жив по окончанию.
Рука лежит на плече, твоя - на основании моей шеи. Мы бы задушили друг друга, но кто тогда станцует все это за нас? Кто вернет лист обратно на дерево, а капли дождя - в родную тучу?
Я чувствую запах твоего пота, а помимо него - только пыль, которая стремительно пытается стать тем, чем была до того, как обернулась ненужным, никем не замечаемым мусором. Частицей одежды, чешуйкой кожи, цветочной пыльцой, мельчайшим осколком штукатурки.
Магнитофон вхолостую перематывает пленку, и песни, записанные на ней, исчезают с лица земли. Их еще никто не написал. Под них никто не танцевал. Их никто не слушал в ночной удушливой маяте, захлебываясь слезами из-за разбитого сердца. Их только предстоит спеть. Тем, кем они будут написаны, еще только предстоит родиться.
Мы отматываем время назад, чеканя шаг, время от времени наступая друг другу на ноги со всем остервенением, на которое способны.
Календарные листы приклеиваются на положенные им места, снова обретая друг друга.
Один за одним склеиваются буквально из ничего кирпичи. В стенах латаются дыры, сами стены восстают из руин. Встает на место оконная рама. Между кирпичами проступает замазка, скрепляя их в первозданном виде. Обрывки обоев налетают на стены в страстном порыве, стремясь собраться, как паззл. Потолок одевается в белую краску, на полу разглаживаются морщины.
Осколки стекаются в единое целое, взлетают вертикально вверх и образуют люстру.
Срастаются ножки стола.
Под ногами больше ничего не хрустит, и мне почти не больно, хотя клок моих волос остается в твоем кулаке и на глазах выступают слезы.
Осколки стекаются в единое целое и встают в оконную раму. По стеклу ласкающе прокатывается алая, ослепительная волна, и откатывается все дальше и дальше, и оставляет за собой целые дома, живых людей, нетронутую жизнь.
Железная смерть взлетает задом-наперед и улетает прочь.
Разворот.
Спиной вперед я иду выливать чай обратно в чайник.
Ты садишься за стол и разворачиваешь газету.

@темы: множественное число

03:20 

Кубики

Я все понимаю и смеюсь
Встряхиваю рукой, и кубики падают на пол.
Семь.
Тридцать пять.
Сорок.
Я знаю, что я сошел с ума, и это немудрено, когда стены твоего дома сделаны из сверкающего льда и исписаны граффити, три миллиона раза сообщающим слово "Вечность". Ровно три миллиона, я считал, потратив на это какое-то бесславное количество лет. Мое время вообще не отличается наличием славы, покрывающей его.
Пол в моем доме сделан из морского песка, разогретого настолько, что он давно обратился в зеркало. Оно ничего не отражает вот уже сорок минут, потому что целиком покрылось изморозью. Я бросаю на него кубики.
Сто семь.
Триста четыре.
Тринадцать.
У кубиков всего шесть граней, и я отдаю себе в этом отчет, как никто другой. Мне подарили их ровно миллион семь тысяч пять "Вечностей" назад, когда красными буквами еще не были заляпаны окна и я мог видеть парк. Деревья в том парке всегда были зелены, и это я могу вам сказать, не дыша на вас перегаром своего безумия. В том парке растут только пихты и ели да карликовые сосны. Кто не поленился и высадил последние, я не знаю, но не отрицаю возможности, что это моих рук дело.
Руки - это единственное, что остается нормальным в моем вечно холодном мире. Собственно, и для нормальных людей руки - единственное доказательство того, что они все еще остаются собой. Все остальное приходится принимать на веру, отдавая себе отчет, что зеркала любят врать. Не зря именно руки ищут во снах, которые хотят осознать.
Руки позволяют мне кидать кубики.
Двадцать восемь.
Корень из двенадцати.
Пи.
Перестук костяшек друг о друга, а потом звонкое "цок-цок-цок" по хитрому сплетению морозных узоров. Я не могу вспомнить, помогает мне этот звук окончательно не сойти с ума или с каждым разом все глубже и глубже загоняет на ту сторону разумности. На той стороне меня ждет счастье, на противоположной ей - сплетение миражей и боль. В мире разумного слишком жарко, этот климат заставляет меня мучиться от ощущения огня внутривенно. В мире хаоса отсутствует температура как таковая.
Холодные замки могут устоять только на границах между ними.
Икс в квадрате.
f(x)
Дама пик.
Я не выдерживаю и начинаю смеяться. В голове бьется только одна мысль: "Должен ли я крикнуть: "Рыба!" и ударить по столу?" Не могу понять, какой идиот притащил ко мне эти чертовы кубики.
Не могу понять, с какой стороны разумного остался этот идиот и где на этот раз играет в игру "Свой среди чужих, чужой среди своих".
Загнал ли он меня в этот холодный мир математических иллюзий или я сам ушел - прятаться и ждать.
Я жду ответов, раз за разом встряхивая кубики и бросая, бросая, бросая их на пол, туда, где через стекло пробиваются зеленые травинки, упрямые и жизнелюбивые, как все, осознающее, что оно в праве. Просто по факту рождения. Просто так, как я не умел никогда.
Корень из числа Эйлера, умноженного на 4.
Кардинальное число бесконечного множества.
Ноль шестьдесят один.
Я закрываю глаза.
Стены начинают таять.
- Привет, - раздается тихий шепот над моим ухом.

Когда я открываю глаза, передо мной все еще лежат кубики.
Три.
Два.
Один.



@темы: множественное число

04:47 

Секунды

Я все понимаю и смеюсь

Download Arstidir Fridthaegingin for free from pleer.com

Секунды утекают и капают на меня через прореху в реальности, стремясь утопить.
Я сам продырявил ткань бытия порезами на своих запястьях.
Кровь вытекает и превращается в черные перья, которые вот-вот подхватит ветер и унесет на перекресток Вечности. Там каждому путнику достанется по перу, и они разнесут их по всем уголкам бесконечного пространства, чтобы однажды одно из них я сумел приложить к ранам и залечить их.
Я проницаемая оболочка. Время проницаемо. Вся вселенная - проницаема. Вспарывая секунды, я режу бытие на части и накладываю швы на самого себя.

Секунды утекают, просачиваясь сквозь пальцы липким апельсиновым соком.
Капли падают в песок, и из сочетания желтого с желтым рождается солнце.
Солнце восходит, чтобы спалить мои волосы и выжечь сердце.
Я беру солнце в свою грудную клетку и запираю там, чтобы встретить третью вечность пьяным и утратившим границы. Огонь будет течь по моим венам вместо крови, и вспарывая запястья я буду освещать километры вокруг себя, толщу секунд над головой и каждое перо, разлетевшееся по бесконечным дорогам.

Секунды утекают сквозь туман, заменяющий мне руки.
Я пахну сыростью и прелой листвой. Я подобрал эти запахи в тысячелетней осени и до сих пор ношу с собой.
Пыль времен, попадая в круговорот меня, каждый раз смеется - выдержанный запах пьянит не хуже алкоголя.
Я провожу ладонью перед собой, и обращаю все вокруг меня в туман. Километров и часов вокруг меня собралось столько, что туманом можно застелить не одну кровать со спящим Буддой. Хмель листвы обернется сонным зельем для него. Он чихнет, и разлетятся перья, черные перья из его легких.

Секунды утекают тысячью осколков по моему позвоночнику.
Каждый осколок оборачивается путником, миллиметры между позвонками становятся перекрестками
Я вздрагиваю, и все дороги перемешиваются, обращаются листьями, кое-как попадавшими с дерева.
С каждым моим вдохом Вселенная умирает и рождается заново. Если я задержу дыхание, апельсиновый сок прольется мимо алкогольного тумана и упадет на лицо спящего Бога. Реальность бытия прорвется, и перья потекут через мои запястья, от самого солнце к перекресткам Вечности.

Секунды утекают.
Я задерж

@темы: множественное число

Aske Bris

главная