• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:50 

Ощущения

Я все понимаю и смеюсь
И вот, ты чувствуешь себя так, словно у тебя пулевое ранение в живот, пулю только что вытащили и перебинтовали торс, ты лежишь на больничной кровати, а к тебе приходят посетители. Ты рад им, они рады тебе, но никто не забывает о ранении, хотя боль испытываешь только ты.
Глупые ощущения.

10:21 

Переросток

Я все понимаю и смеюсь
Это ощущается очень странно, но ты как будто начал возвращение к тому себе, кого оставил в сентябре около полутора лет назад.
И ты думаешь - а кем, собственно, ты был последние полтора года?
Холодным, рациональным, удерживающим все в себе и вокруг себя под контролем. Как образ - катана в руках самурая, сверкающее лезвие, вспарывающее воздух, бьющее точно, неподвластное руке, которая дрожит.
А сейчас? Что приходит сейчас?
Сейчас ты словно из объекта превращаешься в субъекта. Внутри расцветает холодная, решительная злость, сердце начинает биться; ты разучиваешь стойки, которые помогут устоять в любых жизненных ситуациях. Ты не собираешься и не хочешь больше падать или отступать. Ни другим людям, ни обстоятельствам.
Кажется, Мальчик, приручивший тварюшку, решил вылезти из внутренних пространств во вне, и кожа, сформировавшаяся за полтора года, оказалась ему по размеру.
Что ж. Остается лишь смотреть, что будет дальше.

22:11 

Просто пост

Я все понимаю и смеюсь
Тебе хочется, скрепя зубы, рычать: "Уберите чертово "просто" из ваших советов о том, как жить".
Уберите. Его. Подальше.
Жить не просто. Если бы жизнь была компьютерной игрой, в настройках значился бы уровень сложности "Ад".
Нет, вставать с кровати не "просто".
Нет, найти работу не "просто".
Нет, прочесть книгу не "просто".
Нет, беречь себя не "просто".
Нет. В жизни нет ничего такого, что было бы "просто" всем.

И нет ничего плохого в том, что то, что другим кажется "просто", дается тебе большим трудом или же не дается совсем.
И нет ничего плохого в том, чтобы гордиться и признавать собственной лучшей стороной то, что тебе кажется "просто".
И запомни кое-что: "просто" - это обесценивание. Своего ли труда, чужого ли, своей ли жизни или чужой. Этим словом ты говоришь: "Это ничего не значит", "Если у тебя не получаются самые "простые" вещи, значит, ты неудачник и слаб умом", "Я не делаю совсем ничего значительного, я бесполезен", "Ты не можешь делать ничего, потому что не справляешься с "просто"" и так далее, и так далее...

Просто живи.
Просто найди друзей.
Просто прости.
Просто отпусти и забудь.
Просто результат просто работы.
Просто сделал, потратив просто время.
Просто.
Просто.
Просто.

14:54 

С возвращением

Я все понимаю и смеюсь
Итак, выполнив квест "Пролежать в психиатрическом отделении не менее полутора месяцев", ты получаешь ачивку "пить антидепрессанты" и возможность хвасться своим богатым опытом выживания пребывания в больницах.
Ничего не говоря в этом дневнике столько дней, тебе все равно нечего сказать.
Поэтому эта запись будет здесь так, просто для фиксации происходящей реальности.

10:07 

Образы

Я все понимаю и смеюсь
И вот ты ловишь себя на том, что описываешь окружающих тебя людей через образы. Просто так, чтобы стало понятно.

Один твой знакомый хорошо описывается словом "жесткий". Не жестокий, ни в коем разе, но твердый почти как сталь. Впереди себя (при этом - с какой стороны ни подойти) он держит если не меч, то нож. И, чтобы приблизиться и обнять, просто необходимо насодиться на это лезвие, позволить ему вспороть мягкое нутро. Этот нож держится не потому, что его подняли конкретно против тебя, просто человек не умеет его опускать, нож - это часть его самого, и с этим надо считаться. И постоянно быть хотя бы немного, но настороже, самому наблюдать за тем, чтобы тебя ненароком не порезали, и оценивать, насколько ты готов напороться.

Другой твой знакомый конкретно для тебя похож на подушку. Мягкий, теплый, ассоциирующийся по большей части лишь с хорошим, только иногда - со случайным, редким плохим сном. В общение с ним можно упасть, целиком и полностью, и это будет жутко приятно. Нет ничего острого, нет ничего опасного, можно спокойно уткнуться носом и закрыть глаза. И при этом человек остается самим собой, цельным и самостоятельным, и тоже получает что-то от этого общения. Но очевидна так же и мысль, что всю жизнь с/у подушкой/и не проведешь, да и с собой не везде потаскаешь, ведь у нее есть свое собственное место. Впрочем, это и не требуется.

Твоя мать похожа на резную статую изо льда. Красивая, привлекающая внимание, сделанная с любовью и трудом, при этом - легкая и звонкая, сверкающая... И совершенно, абсолютно не пригодная для того, чтобы прикасаться к ней живыми, теплыми руками. Если не расстает сама (и ты будешь винить себя за порчу красоты), то обожжет холодом руки (и ты будешь винить себя за то, что тебе больно, и обижаться из-за того, что тебя оттолкнули). А еще - она живет только в определенных условиях и/или определенный промежуток времени, ничуть не заботясь тем, будет ли что-то потом, было ли что-то до этого. Да, на кружащуюся снежинку она тоже похожа.

Твой отец похож на кого-то или что-то, что постоянно отворачивается. Пытаясь подобрать аналогию с чем-то тебе известным, ты подумал об улитках, которые прячутся в домик, стоит к ним только прикоснуться, но все же образ, видимый тобой, больше похож на простое постоянно отворачивание к стене. Каменный истукан, к которому, с какой стороны ни подойти, он всегда будет к тебе спиной? Плюшевый медведь, посаженный лицом к стене по непонятным причинам, да так там и забытый? Если истукан, то на лице его какая-нибудь маска, и именно через нее он говорит с тобой. Ты хочешь видеть настоящее лицо, но к тебе раз за разом отворачиваются маской, и попытки бессмысленны.

Твоя первая подруга напоминает тебе какой-то факел, фонарик. Яркий, такой теплый, освещающий всех. Но, как и любой огонь, обжигающий, если протянуть руки слишком близко, попробовать потрогать ладонями. Всем от него хорошо, а сам он медленно горит/сгорает, но, кажется, ничуть не жалеет об этом. Жалеют те, кто пытается прикоснуться, а затем отшатывается и держится во тьме, пока руки заживают.

В голове проносится еще несколько образов-ассоциаций на ближайших людей, но их ты записывать не хочешь, потому что они не совсем ясные.

Сам себе ты напоминаешь какое-нибудь проклятое украшение, темный амулет. Ценная с виду штука, нечто, что по первому впечатлению должно приносить если не счастье, то удачу, но на деле приносящее только горе и неудачи. Отравляющая штука с темной аурой. Вещь, которая очень давно не принадлежала кому-то долго, а потому - потускневшая и холодная даже тогда, когда согревается под пальцами. Бесцветные камушки, цепь и какой-то изъям, почти брак, очень давно выданный за авторскую задумку. Непонятно, почему этот амулет еще не закопали куда подальше, почему от него все еще не оградили людей, которым он приносит несчастья.

03:34 

Тревоги

Я все понимаю и смеюсь
Говоря: "Они виноваты", где-то внутри себя ты в это не веришь. И ждешь, что придет некто Большой и Значимый и скажет, что ты не имеешь право это делать. Скажет: "Ты сам во всем виноват, не смей перекладывать ответственность с себя на кого бы то ни было". И ты уже ничем, совершенно ничем не сможешь защититься, потому что все разумные мысли и доводы разбиваются о глубинное чувство неуверенности в своей правоте. "Я не верю, что виноват кто-то, кроме меня. Я не верю, что за меня отвечает кто-то, кроме меня. Я не верю, что причиной всех бед и проблем хотя бы отчасти может быть кто-то, кроме меня".
Тебе кажется, что твои переживания не имеют права на существование. Пустые, бессмысленные, бездоказательные.
И где-то в глубине себя ты ждешь, что придет кто-то Большой и Значимый и скажет, что ты должен прекращать страдать и начинать заниматься Делом, что все твои проблемы - лишь и только, исключительно из-за того, что ты не занимаешься Делом. И на тебя свалится двойная порция вины, потому что ты допустишь правдивость его слов, но от этого все равно не появится и капли сил на то, чтобы идти и заниматься Делом.
Нет у тебя сил. Есть тревога и ожидание чего-то ужасного.
Помимо уже озвученных двух ужасов, есть еще один - что с тобой устанут возиться те, кто сейчас рядом. Если "делу - время, а потехе - час", то страданиям и переживаниям в твоем внутреннем механизме отсчета времени - минут пять, и они прошли уже позавчера. И ты ждешь, что огребешь за продолжение бессмысленной деятельности, что тебя бросят и от тебя отвернутся, потому что ты не жизнеспособен, не эффективен, способен только бояться и делиться этим с окружающими. Ты действительно не понимаешь, зачем можешь быть нужен в таком состоянии окружающим близким. Это непонимание забавно сочетается с принятием данности, что ты сам им зачем-то, но все-таки нужен, иначе зачем бы они были рядом так долго. Словно - от тебя окружающим нужна только какая-нибудь определенная функция, которую в своем состоянии ты не выполняешь. И рано или поздно люди устанут от этого.
Устанут от повторяющихся спадов.
Устанут от того, что ты снова и снова затягиваешь одну и ту же песню, пусть и на разные мотивы.
Устанут от того, что ты не можешь просто взять и по щелчку пальцев принять себя, полюбить себя, снять с себя чувство вины, "выздороветь" и начать быть нормальным.
И, конечно, ты отдаешь себе отчет, что этот конкретный страх - не более, чем проекция твоего внутреннего отношения к себе на близких, и все-таки...
Тебе трындец как хочется иметь хотя бы девяносто процентную вероятность того, что хотя бы один человек хотя бы еще в течении месяца точно будет рядом. Уверенность. Стабильность. Честное слово, не надолго, только минуток на пять, чтобы спрятаться от собственных тревог и отдохнуть от них. Хотя бы. на. один. день.

18:34 

Коротко

Я все понимаю и смеюсь
Ты смотришь на них и видишь в них то же сплетение беззащитности и злости (как средства доказывать свое право на жизнь), настолько знакомое, что даже облегчение прокатывается по позвоночнику: "Я такой не один".
Ты смотришь на них и думаешь, какие же они красивые. И невольно начинаешь думать, что красив сам. В какой-то момент даже хочешь восклицать что-то подобное, хотя получасом ранее настороженно ожидал, что тебя погонят поганой метлой и скажут, что ты не к месту. Знал, что это маловероятно, и все равно ждал.
Ты смотришь на них и хочешь еще и еще, и с горечью уходишь посередине разговора (впрочем, не сомневаясь в том, что приоритетнее).
В любом случае, иногда надо смотреть.
Иногда просто необходимо чувствовать принадлежность к какой-нибудь группе людей.

06:40 

Выживший

Я все понимаю и смеюсь
Очень незаметно базилик сменился на лаванду.
Ты возвращаешь себе отношение к типологиям, как к временным вехам, и тебя словно отпускает. Вероятно, истончается не отслеживаемая необходимость "соответствовать". И правда, чему соответствовать, если несколько недель назад ты называл себя совсем не тем, чем теперь?

Если говорить более масштабно, то конкретно сейчас ты чувствуешь себя выжившим.
"И ты все же выжила, хоть и не знала, зачем жила" (с)
"Мама, скажи, я кого-то предал, когда уцелел?" (с)
И ты испытываешь великую благодарность и нежность за то, что хоть эти фразы и всплывают ассоциативно в голове, они не имеют к твоим ощущениям никакого отношения. В чем-то они соответствуют, да, но не являются полностью созвучными.
Ты словно сделал еще один шаг.
Что-то еще преодолел.
И это так значительно, что даже не совсем укладывается в голове, но отлично укладывается в груди, там, где был кажется, уже действительно "был", кажется... мешающий спокойно дышать щит от всех и всего. Конкретно сейчас тебе неимоверно тепло.

Читая относительно недавно книгу про детско-родительские отношения, ты искренне думал, что испытать гнев ты просто никогда не сможешь, хотя чувствовал где-то внутри тихую, сварливую, старательно запрятанную злость. Чувствовать ее присутствие и позволять ей быть - не одно и то же, и в этом была вся проблема. Ты думал, что никогда не сможешь с чувством и отдачей сказать: "Я вас ненавижу. Я на вас обижен".
...и все же - смог.
Не им в лицо, но это не важно. Себе. Ты сказал и разрешил это себе, и конкретно сейчас ты готов послать нахер всех, кто только попытается заикнуться, что ты не имел на это право, что на родителей нельзя сердиться и ненавидеть их, что необходимо всех и вся простить (и почему только под этим словом подразумевается фоново "Перестать испытывать все негативные эмоции из-за этого, выключить их, запретить, ибо ну как-то глупо злиться, если ты простил"?). А также сказать: "Нет" всем, кто попытается сказать, что ты де уже это отжил, осознал и "Ну сколько можно уже возвращаться к одному и тому же?"
Не отжил.
Как минимум совсем недавно - не отжил.
Не разрешил себе это испытать.
Не вербализировал.
Не откричал и не отплакал.
Для тебя это стало едва ли не откровением, и ты всем нутром ощущаешь, что это важный шаг. Настолько важный, что ты реально готов за него бороться, спорить и не слушать все попытки рационализировать, оправдать родителей, убедить в бессмысленности переживаний, дать этому иные названия вроде "Ты перекладываешь ответственность за себя на них".
Ты.
Просто.
Признал.
Что.
Они.
Виноваты.
А ты - имеешь право на обиду и ненависть.
И сколько уже, в самом деле, можно говорить, что не умеешь ненавидеть? Умеешь, еще как. В детстве ты делал это виртуозно, со всей отдачей, и только потом лишил себя этого права, решил, что так делать низзя, что ты не имеешь права на ненависть и обиду "ты же взрослый", "ты же понимаешь, почему они так делали", "ты же понимаешь бессмысленность этих эмоций".
Все эмоции, которые люди испытывают, но считают их бессмысленными, не исчезают из-за того, что их вербально лишили смысла. Они выходят в фон, в подкожные ощущения, в то, что стискивает и давит или, наоборот, пытается вырваться наружу, находя лазейки через ситуации, где их не ждали и где их не признают ими, списывая на что-то другое.

То, на что следует обратить внимание в данном контексте - ты ненавидишь не реальных людей, находящихся с тобой в настоящем. Но тех, что были с тобой в прошлом, то, какую власть они имели над тобой, то, что своими поступками они сделали с тобой то, чего бы ты для себя не хотел, то, что они тебя не любили. И тут отчасти примешивается гнев на самого себя, словно это ты позволил им сделать то, что они сделали, словно это ты отдал им власть над собой, словно это ты не заслужил ничего другого...
Поэтому, наверно, не стоит лезть в гнев, если у тебя нет внутренней убежденности, что - ЗАСЛУЖИЛ. Рамзес оно все конем, ты и не должен был заслуживать, обладая правом на любовь, принятие и базовое уважение просто по факту своего рождения. Не ты (если говорить за конкретного физического тебя, исключительно в рамках этой физической жизни с ее ограничениями на личность) выбирал, где родиться, не ты выбирал качества своих родителей, и поэтому ты не несешь ответственность за то, что они делали и чего не давали.
Никто, ни один живой человек не рождается с непробиваемой броней; все рождаются беззащитными и слабыми; и ответственность за первые годы жизни всегда лежит на тех, кто сильнее, - на взрослых.

...Тебе сейчас жаль, что ты не можешь докричаться до всех тех, кто считает проработку отношений с родителями бессмысленной тратой времени, до всех тех, кто считает, что, если ты признаешь ошибки родителей, значит, ты ничего не хочешь делать сам, а только обвиняешь всех вокруг, до всех тех, кто обесценивает переживания других людей, связанных с детством. Ты хочешь сказать, что признавать чужие ошибки - это нормально, правильно и здорово; что не обесценивать собственные и чужие переживания - это залог собственного здоровья и гармоничного ощущения себя и мира вокруг; что признавать чужую вину и чужую ответственность - не значит отрицать собственные; что пытаться себе помочь и разобраться с тем, что еще болит, - не значит зря тратить время и ничего не делать для светлого, мать его, будущего. Впрочем... Нет. На самом деле, ты не хочешь до них докричаться, потому что тебе кажется это бессмысленным, ты просто хочешь заткнуть их всех, чтобы никто никогда не поверил им. Чтобы никому никогда больше эти слова не причинили боли. Чтобы никто не ощущал себя виноватым за то, что делает себе лучше, что работает, разбирает, позволяет себе быть и чувствовать. Чтобы никто и никогда больше не разрывался между собственным благополучием и желанием быть "хорошим" для всех этих говорящих, среди которых, увы, очень часто оказываются близкие люди, чье мнение и одобрение небезразличны.

...а когда ты дописываешь все это, у тебя возникает ощущение, что ты борешься с ветряными мельницами.
Пытаешься обезопасить себя уже после того, как удар извне был нанесен.
Признаешь, что эти гнилые зерна обесценивания уже были щедро брошены в тебя, а относительно недавно ты нашел в себе проросшие из них убеждения навроде "Я недостоин счастья", "Я занимаюсь глупостями, пытаясь как-то облегчить себе жизнь, вероятно, мне нужно просто страдать", "Я должен ощущать боль и не помогать себе, потому что окружающим так будет лучше, потому что так всем будет лучше", "Я не имею права обижаться на родителей, ведь они столько дали и сами были так несчастны", "Мое мнение - глупость, каким бы правильным я его не ощущал, любой может придти, ткнуть в него пальцем и оно рассыпется в прах".
А после признания, своей борьбой с мельницами ты пытаешься дать понять - то ли себе, то ли Вселенной, но вряд ли тем людям, что говорили все эти слова, - что не дашь им расти дальше. Что найдешь в себе силы, чтобы избавиться от них, как от сорняков. Что никогда и ни за что не передашь эти зерна дальше.

Забавное ощущение ты ловишь в конце медитирования над финалом записи, без которого, возможно, и можно было бы обойтись, да тебе не хочется.
Ты думаешь о том, что и в самом деле ненавидишь и обижаешься на тех, кем были те, кто рядом с тобой. И ощущение в связи с этим - что сейчас рядом с тобой просто люди. Вероятно, нечто похожее могли бы испытать сиделки в больнице/доме престарелых, которым на попечение отдали Великого Императора, который тиранил страну как минимум в течении двадцати лет. Он был очень грозен и пугал, он все еще имеет некую власть, но из-за сложившейся ситуации права как бы уравнялись, и даже более того - сиделки теперь имеют право ему перечить, возражать и отстаивать разумность тех или иных мер, просто потому, что в этом они разбираются лучше. Могут перечить и не быть за это наказаны, вот в чем суть.
Всего лишь люди.

22:56 

Расставание с табуреткой

Я все понимаю и смеюсь
Не прошло и полугода, как ты, наконец, понял, какими словами описать то, что ты сейчас переживаешь.
Представь, что ты всю жизнь стоял на табуретке. Неважно, как ты там оказался - собирался повеситься или, быть может, тебя поставили туда, чтобы ты прочитал стишок Дедушке Морозу, а потом забыли от туда снять (или же коварный Дед вовсе не пришел, а ты его все продолжаешь ждать), но суть в том, что ты привык к своей табуретке. Твоя табуретка - это привычный тебе мир, в котором все понятно. Да, стоять там всю жизнь очень трудно, болят ноги, а иногда кажется, что на табуретке может стоять лишь тот, кто собирается вешаться, и ты всерьез задумываешься о том, а не пора ли достать веревку... В общем, стоять на табуретке не то, чтобы приятно, вовсе даже наоборот. Но ты не помнишь, если вообще помнил когда-то, как жить вне этой ситуации, ты к ней привык, адаптировался, нашел много плюсов и убедил себя, что вот так - это единственно верное состояние.
И вот, в какой-то день до тебя доходит, что с табуретки-то, оказывается, можно слезть. Тебя на ней никто не держит, никто не ходит и не проверяет, стоишь ты там или нет, под табуреткой и вокруг оной вполне себе нормальный и адекватный пол, никаких тебе лавовых рек или заложенных мин.
Проблема в том, что слезть с табуретки - трындец как страшно. Но ты - не робкого десятка, и после полугода самовнушения и самоуговора, ты все-таки признаешь, что имеешь право, мать его, слезть. Не нужно ждать никакого Дедушку или другого взрослого, чтобы он тебя снял или позволил тебе слезть, не нужно пытаться сделать из воздуха веревку и повесить себя (именно - попытаться, ибо "веревка не выдержала и я упал с табуретки, но честно пытался самоубиться!" - это способ получить разрешение извне), не нужно... Да ничего не нужно. Только и исключительно - позволить самому себе слезть.
В какой-то момент ты вдыхаешь полной грудью, воровато оглядываешься и даешь таки себе право слезть с чертовой табуретки.
Когда твои ноги оказываются на полу, вокруг, во всем мире и в том числе внутри тебя самого начинается настоящий хаос.
Твои ноги не привыкли ходить, они привыкли стоять, и ты боишься упасть, стоит только куда-нибудь шагнуть.
"Куда-нибудь" - это тоже страшно, потому что вариантов внезапно оказывается до чертиков много, а тебе вроде бы никуда и не надо... просто потому, что ты там еще не был, и не знаешь, что можно получить у окна, около батареи, от кактуса и, тем более, что может обнаружиться там за дверью. Вместе с тем, что тебе не надо, тебе интересно. Да, тоже одновременно и все. Обилие возможностей иногда пугает намного сильнее, чем обладание одной-единственной.
Но самый глобальный процесс происходит внутри тебя, потому что ты, будучи все же хоть немного логически мыслящим существом, спрашиваешь у себя: "А нахуя, собственно, я до сих пор стоял на табуретке? Зачем это было нужно?" Эти два вопроса порождают целую тонну самых различных страхов, вариантов событий и оценок как самого себя, так и своей жизни в целом, и нынешней ситуации в частности. Иногда наиболее тревожащими мыслями становятся: "А вдруг в этом все-таки был смысл? Может, я там кого-то ждал? И теперь никогда не дождусь, ведь я же слез, меня там теперь не найдут, мой выученный стишок никто не услышит..." В другие моменты тебя кроет страхом: "На самом деле все это стояние на табуретке было оглушительно бессмысленным, вся моя жизнь была бессмысленной, и я бессмысленный заодно, потому что ничему не научился, пока стоял на табуретке, и теперь ни к чему не могу себя приложить, тем более - стать таким же прекрасным и целым, как ходящие вокруг люди". Когда не эти два варианта, тебя посещает третий вид тяжелых дум: "Но у меня же на табуретке было нечто ценное, был я, был целый мир, я был хороший-правильный-годный, потому что стоял там, где надо... Я, что, теперь таким никогда больше не буду?.. Меня никто не узнает и не примет без моей табуретки?.. Я больше никогда не буду обладать ничем стабильным и надежным, потому что я этого недостоин, ведь я позволил себе сделать то, чего мне так и не позволили другие, хотя я этого очень ждал?..". Иногда начинает казаться, что под ногами таки не пол, а лава, и иногда очень-очень сильно хочется забраться обратно на табуретку.
Вот только табуретки больше как бы нет.
Нет, она все еще стоит рядом, ты даже можешь положить на нее руку, чтобы придержаться, но только встать на нее больше нет никакой возможности. Например, потому что нога так высоко не поднимается и вес перенести нет возможности. Или потому, что она оказалась слишком высокой, чтобы суметь на нее забраться с твоим ростом. В общем, нет никакой дороги обратно на табуретку. В частности потому, что нечто внутри тебя, нечто лишь зарождающееся, то нечто, что, находясь внутри тебя дало тебе право, туда не хочет. Вот вообще. Ни в какую.
И на самом деле, слезть с табуретки - это черт возьми как на благо. Это едва ли не лучший поступок, который ты сделал сам для себя.
Но это еще и трындец страшно. Рано или поздно ты научишься жить без табуретки, но пока ты находишься в процессе обучения этому, причем в процессе, который похож на "мы кинем тебя в воду, если выплывешь - научишься плавать", всё, вообще всё до чертиков пугает. Ты не знаешь, кто ты такой без этой табуретки, и пытаешься найти себя. Вот только - тебе, на самом деле, не завозили понимания себя изнутри. Только снаружи, только по чужой оценке/фидбеку, только хардкор по реальности вокруг тебя. Да-да, по табуретке. "Я - тот, кто стоит на табуретке". Ты оглядываешься и судорожно пытаешься подобрать: "Я - тот, кто идет к кактусу? Я - тот, кто смотрит в окно? Я - тот, кто открывает дверь?", вот только к кактусу можно дойти, в окно перестать смотреть, а дверь один раз открыть и оставить в покое. Это конечные действия, и когда ты их закончишь, ты уже перестанешь быть "тем, кто...". И это будет новый стресс. И ты интуитивно это понимаешь. Ты не хочешь менять табуретку на вечное открывание и закрывание двери. И учишься, интуитивно, вслепую, методом тыка, жить как-то иначе.
И откровенно сомневаешься, что научишься.
Но без табуретки реально классно.
И страшно.
И все же классно.

03:33 

Накатом

Я все понимаю и смеюсь
Ты обнураживаешь в себе просто тонны усталости.
Тебе кажется, что ты не справляешься. Ни с чем.
И чем дальше, тем больше тебе хочется взмахнуть какой-нибудь волшебной палочкой (или чтобы взмахнул кто-то другой), что - раз! - и все поменялось.
Начиная работу над собой, ты знал, что таких волшебных палочек просто не существует, что все перемены в себе - это прежде всего работа, длительная, муторная, тяжелая и кропотливая. И ты был готов к тому, чтобы начать эту самую работу. Ты видел перед собой цель: "Я хочу, чтобы жить было не так больно. Я хочу жить"., и ради нее был способен продолжать движение.
Теперь же цель словно заволокло туманом.
Ты спрашиваешь: "Кто я?" - и не находишь ответа.
Ты спрашиваешь: "Что я хочу?" - и не находишь ответа.
Ты спрашиваешь: "Как я?" - и не находишь ответа.
Возможно ли продолжать движение, когда ты в таком состоянии? Движешься ли ты вообще хоть куда-нибудь, хоть по сантиметру в час, хоть по миллиметру в день? Ты не чувствуешь, оглушительно не ощущаешь.

Есть что-то ужасное в том, что переложенные с привычного места ножницы выбивают у тебя из-под ног почву. "Нарушена система - все летит в тартарары!" Накатывает чувство, будто у тебя не все в порядке с памятью - ты не перекладывал ножницы, никто из гостей не говорил о том, что хочет их переложить... "Они обязаны быть на месте!" - единственный логичный вывод. И ты по третьему разу открываешь ящик, будто эти треклятые ножницы от этого там появятся.
Тебе банально страшно за себя.

Тебе хочется сказать, что все это началось просто так, ни с чего. Но, наверно, причины все-таки были.
Отсутствие работы.
Отсутствие вдохновения.
Разрыв отношений с другом.
Проблемы у небезразличных знакомых.
Может быть, причиной также является закончившийся курс таблеток.
Физическое состояние.
Отсутствие хоть какой-то уверенности в будущем и понимания, что в нем делать.
И навязчивое "должен", от которого не получается отделаться. Должен быть продуктивным, должен быть общительным, должен тянуться к людям, должен хотеть чем-нибудь заниматься, должен испытывать чувство вины за свое бездействие, должен делать дела, должен ругать себя за то, что не делаю, должен питаться и заботиться о своем физическом состоянии, должен продолжать жить, должен нормально спать, должен понимать, чего хочешь, должен быть разумным/рассудительным/дружелюбным/приятным, должен, должен, должен...
Все из этого, вероятно, может быть причиной твоего состояния. Как и совокупность всех этих пунктов.
Ты не знаешь.
Ты не можешь говорить уверенно.
Ты действительно очень серьезно и очень сильно хочешь получить взмах волшебной палочки.
...и хотя бы неделю прожить спокойно...

19:52 

Стены

Я все понимаю и смеюсь
Иногда между тобой и тобой словно возникает невидимая, но ужасно прочная стена.
Ты-вечный, ты-настоящий ходишь вдоль этой стены, рычишь, время от времени бросаешься на нее, желая проломить, но на самом деле ты в силах лишь созерцать.
Ты-в-настоящем находишься по ту сторону стены, спокойно занимаешься своими делами, смотришь совершенно пустыми глазами и в целом даже не ощущаешь, что чего-то недостает. Тебе-в-настоящем никак.
Ты-вечный говоришь: "Меня не тревожат сложности других людей, это - их проблемы, а у меня своя жизнь". Ты-в-настоящем говоришь: "Я должен переживать из-за чужих проблем, потому что оставаться равнодушным - это некрасиво и неправильно".
Ты-в-настоящем говоришь: "Я не хочу ничего делать, у меня нет на это сил, но зато есть силы на то, чтобы винить себя за бездействие". Ты-вечный говоришь: "Я хочу делать, для себя, для самореализации, у меня есть силы для этого, и я не вижу смысла в том, чтобы винить себя за мнимое бездействие в области зарабатывания денег и получения профессии".
Когда эти твои половины разделяются стеной, ты ощущаешь себя... в дисгармонии. Как будто ты идешь по этой стене бравым акробатом и думаешь, на какую стороны упасть, и мучаешься от этих мыслей. Ты как бы жив, но ты сам от себя на расстоянии. У тебя как бы есть силы, но они недоступны. У тебя есть потенциал для принятия Я есть, а не Я должен, как основной директивы, но ты словно не можешь до него дотянуться.
Ты ощущаешь эту стену так, будто Ты-вечный находится в затылочной части головы, а Ты-в-настоящем смотрит через глаза. Глаза - это важно. Если Ты-вечного нет в глазах, тебе становится очень сложно дотягиваться до "нереальной" стороны жизни, до ощущения магии. Ты привык называть отсутствие Ты-настоящего у руля "очеловечиванием". И, в целом, понятно, почему тебе никогда это не нравилось.
С этим разделением... неуютно.
Просыпаться с этой стеной внутри - неприятно. Почти как предательство, которого не ожидаешь от своих сновидений. Не ожидаешь и ожидать, несмотря ни на что, не будешь.

04:55 

Трудности со словами

Я все понимаю и смеюсь
Представь себя машиной, задача которой - собирать информацию.
Как эта машина, ты работаешь идеально.
Но ты - не эта машина.

Представь себя машиной, задача которой - сокращать количество источников информации.
Как эта машина, ты работаешь довольно посредственно, скатываясь время от времени к "плохо". Но тебе нравится, когда удается изучить и отбросить очередной источник.
Но ты - не эта машина.

Представь себя... собой.
И попробуй найти ответ на вопрос, почему ты так бежишь сейчас и вообще последнее время от того, чтобы просто писать. Ты собираешь информацию, обрабатываешь информацию, свободно делишься информацией и применяешь информацию к себе. В этом нет ничего плохого, это даже здорово...
Ты ведь чувствуешь повисшее на конце предложения "но", верно?
Даже сейчас слова даются тебе с трудом, как будто ты выдираешь их откуда-то, как будто они липнуть к пальцам, как тесто, в котором недостает муки, да вдобавок еще и отвязываться не хотят. Тебя терзает желание стереть этот текст, весь, целиком, как ты сегодня уже поступил с двумя постами за день. Почему?
Вчера ты хотел писать. Чуял, что нет сил на собственные миры, но знал, что мог бы зацепиться за какую-нибудь чужую идею - и накатать что-нибудь вполне неплохое. Ты принял решение, что следует подождать, набраться сил, выждать, когда к тебе потянуться персонажи, как это бывало с тобою в прошлом. И вот сейчас ты не можешь выдрать из себя ни слова, и почему-то чувствуешь себя из-за этого так, будто что-то упускаешь. Что-то важное, еще вчера бывшее с тобой, ускользает, как верткий уж, и ты не понимаешь, можешь ли хоть что-нибудь с этим поделать.
Нужно ли с этим что-то делать?

Где-то внутри себя ты чувствуешь, что этот момент очень важно зафиксировать.
Что очень важно - написать о том, как сложно писать; заставить себя это написать и выложить.

Могут ли трудности с писаниной быть связаны с тем, что пришли новые люди и так или иначе, но потревожили твой тихий мир?
Могут ли эти трудности проистекать из того, что относительно недавно было произнесено во время работы со специалистом: "Ты устал танцевать один"?
Могут ли они быть следствием того, что ты себе, как мантру, повторяешь: "Не надо всего себя вываливать на одного человека, не надо. Теперь, когда нет тех отдающих созависимостью отношений, ты можешь попытаться привязаться к кому-то другому, вывалить на него все, ожидать от него всего и сразу... не надо так, пожалуйста, не надо. Учись тишине и не-поиску оценок извне, тебе это нужно"?
Могут ли эти тридности быть связаны с типологиями и/или ресурсами?
Нет у тебя ответа.
Совершенно.
Абсолютно.
Нет.

05:52 

Прощание

Я все понимаю и смеюсь
Мало что делало тебе также больно, как "Я уважаю ваш выбор", "Все равно приходи в любое время" и "Ты всегда будешь мне дорогим человеком, неважно что", произнесенное в ответ на прощание.На глобальное такое прощание, за которым - пропасть и пустота. По крайней мере, конкретно для этих взаимоотношений.
Тебе намного проще было бы услышать в ответ упреки. Или столкнуться с глобальным: "Почему?", ответ на которое, возможно, родил бы и в другом человеке желание распрощаться навсегда. Намного проще было бы столкнуться с непониманием, ненавистью и картинным удалением из всех возможных контактов.
Но "Я люблю вас и уважаю ваш выбор" ранит в самое сердце.
Так, что ты просто воешь, раскачиваясь на стуле.
И, черт побери, понимаешь, что иначе - никак. Нет другого выхода, входа, варианта, пути.
Вернее, конечно, есть альтернативы, но они стоят слишком дорого, а у тебя в кои то веки просто нет желания платить. Нет желания класть себя на алтарь, наступать себе на горло, раздавать себя на органы и прибегать к другим не менее "прекрасным" способам продления того, что уже сдохло.
И ты думаешь, что с любовью, на самом деле, проще. У тебя нет опыта длительных (более полугода) отношений, поэтому кажется - там люди так не врастают друг в друга, там амплитуда трагедии больше, поэтому легче увидеть, когда маятник залетает куда-то не туда. Потому что, кажется, где-то внутри тебя живут чужие установки и слова о том, что партнеров и даже супругов в жизни человека может быть сколько угодно, а настоящий друг - он один и на всю жизнь, что дружба вообще, априори, более длительная и надежная штука... Заставить себя разлюбить, по твоему опыту, гораздо проще, чем порвать все отношения с другом.
А еще - намного проще просто уйти, громко хлопнув дверью, оборвав все контакты, чем сидеть и тихо и спокойно обсуждать, что теперь будет с совместными проектами. Ты столько раз в прошлом резко обрывал контакты, что и сам вряд ли в состоянии подсчитать. Спокойных и здравых разрывов отношений у тебя было всего три. И все они случились за последние двенадцать месяцев.
В твоей жизни, за исключением кровных родственников, не осталось никого, кто знал бы тебя до того, как ты был разбит на осколки и собран заново. Еще недавно ты бы порадовался от этой мысли, но сейчас тебя одолевает две совершенно противоположные мысли. Одна: "Наверно, это плохо - остаться без прошлого. Наверно, это плохо - не иметь таких друзей, которые уже давно в твоей жизни, которые хорошо тебя знают. Наверно, это плохо - вообще так мало общаться с людьми. Наверно..." А вторая: "Я знаю, я чувствую, однажды я наберусь сил и буду готов встретиться со своим прошлым". Последняя мысль сопровождается чувством, что так или иначе ты оставил в прошлой осени какую-то часть себя, отсутствие которой ты если и ощущал за этот год, то отрицал это чувство, не хотел ничего знать, никаких связей, никакого напоминания, ничего. "Тот человек умер" - говорил ты, твердо веря в свои слова, хоть и отдавая себе отчет в том, что ты и есть тот человек. Сейчас ощущение "тот умер" осталось, но также появилось и чувство, что мертвец отдал тебе не все. Есть что-то, что он отдаст тебе, когда ты будешь готов. И это что-то будет очень важным, едва ли не даром. И ты не сомневаешься, что будешь достоин его. Не прямо сейчас, но рано или поздно. Возможно, это "кое-что" - имя. То имя, которым ты опасался представляться, чтобы не быть найденным людьми из прошлого, но то, которое тебе важно и по которому ты скучал. Однажды у тебя будет достаточно сил и ресурса для того, чтобы столкнуться с людьми из прошлого.
И ты, на самом деле, уже, заранее, немного гордишься этим собой-в-будущем. Потому что ты - уже отчасти он. Нужно только еще немного подождать.

Тебя немного смущает то, что разговор о прощании перетекает в разговор о чувствовании скорых перемен. И тебе, на самом деле, хотелось бы спросить себя, а не бесчувственная ли ты скотина, раз разрыв отношений с человеком, которого еще вчера мог назвать другом (причем, единственным), не повлек за собой какой-то огромной горечи, смертельной тоски или даже депрессии, но тебе велели не заниматься такой ерундой, и ты пытаешься быть послушным.
"Им казалось, что если все это кончится - то оставит на них какой-то страшный след: западут глазницы, осипнет голос, деформируется скелет, им обоим в минуту станет по сорок лет, если кто-то и выживает после такого - то он заика и инвалид... но меняется только взгляд. Ни малейших иных примет. Даже хочется, чтоб болело, но не болит" (с)
"Возможно, это шок", - думаешь ты. И не чувствуешь, что прав.
Но точно, просто наверняка, на все сто процентов знаешь, что этот человек будет приходить к тебе во снах. Еще один гость сновидений, который сначала будет вызывать какие-нибудь острые чувства, а потом придет и не узнает тебя, а ты будешь этому рад.

04:49 

Временная веха

Я все понимаю и смеюсь
Из-за сдвинутого чувства времени у тебя очень много вещей "навсегда" и "так будет всегда":
- болезни (от простуды до вывиха и серьезнее);
- приступы самобичевания (от "я опять не ложусь спать" до "я слишком сложный");
- пребывание в психологически не комфортном месте (ощущение, что никогда не уедешь из отчего дома и из нелюбимого города, когда туда попадаешь);
- проблемы (от материальных до психологических);
- одиночество (из разряда "я никому не нужен, у меня никого нет");
- собственная лень и бездействие.
И много вещей, которые ощущаются оглушительно, одурительно конечными, причем "внезапно конечными":
- общение с интересными людьми (оно неизбежно сойдет на "нет");
- интересные и близкие люди (все смертны);
- любимые вещи (все ломается, все могут отнять);
- одиночество (из разряда "никто не мешает, мне хорошо с собой");
- увелеченность (делами и людьми);
- хорошее самочувствие и настроение;
- собственная жизнь со всем тем, что ты в ней любишь.
С другой стороны, ты отдаешь себе отчет в конечности периодов уныния, всегда знаешь, что будет конец у любого мысленного залипа, каждый раз удивляешься, когда заканчивается казалось бы бесконечная вкусная еда, и твердо уверен, что интересным книгам нет конца. Так что не все потеряно.

04:00 

Во имя однозначности

Я все понимаю и смеюсь
На энную ночь всего этого безобразия тебя настигает мысль, что в данном отрезке твоей жизни психология и типологии для тебя не более, чем костыль. Некий способ найти или, быть может, даже заменить с помощью него/им себя.
Потому что думать: "Такое чувство, что благодаря тому, что я отнес себя к некоему типу, у меня появилось право любить собственное тело" - это странно. Потому что ты отдаешь себе отчет в том, что подтасовываешь информацию, чтобы чему-то соответствовать, даже внутри собственной черепной коробки. Думаешь: "Это так, потому что вот это", другому назначая меньшую ценность, потому что: "Ну, подумаешь, так оно тоже может проявляться". И, отвечая на вопросы, озвучиваешь только ту информацию, которая вкладывается в твое представление об аспекте. Не потому, что хочешь обмануть кого-то другого, а потому что в твоей голове уже появился фильтр, сортирующий твои поступки/мысли/ощущения на "подходят/не подходят".
Потому что где-то внутри себя чувствуешь себя слишком сложным.
Потому что не хочешь повторения ситуации с одним доктором, которого довел до белого каления, отвечая: "Голова кружится по-разному. Иногда вот так, иногда вот так".
Потому что хочется кричать о себе: "Лжец, лжец, лжец!", когда на свободу вырывается собственное... непостоянство, изменчивость, многоликость.
Тебе сегодня сказали, что ты в некотором роде стесняешься своей сильнейшей стороны. Знали бы, до какой степени они правы. Знали бы они, как ошибаются, пытаясь назвать, какая именно твоя сторона самая сильная.
Психология и типологии подменяют тебя именно в этом, именно поэтому - ты, цепляясь за них, желаешь видеть себя каким-то определенным. Хочешь, буквально требуешь связок "Я такой, потому что", и чтобы, желательно, можно было бы вот так логично объяснить любой твой поступок/жест/эмоцию/слово.
Ты просто невероятно сильно хочешь объяснить себя. На хрена, спрашивается? Что тебе не дает покоя? Почему тебе это так нужно?
Тебе зачем-то очень нужно иметь возможность говорить: "Я вот такой, любите меня вот таким, принимайте меня вот таким", и при этом "изменчивый/непостоянный" под "вот такого" не подходят, ибо слишком, оглушительно сильно похожи на... ложь? способ привлечь к себе внимание? неопределенность? незнание самого себя? отсутсвие уверенности? требование слишком многого от другого человека?
Это извечный страх, что, полюбив какую-то одну часть тебя, никогда не примут и, что хуже, попробуют заставить тебя отказаться от всех других.
На этом моменте мыслеизлияния тебя настигает мысль, что в прошлом именно этот внутренний конфликт изменчивости и желания четкости привел тебя к тому, что внутри твоей головы появилось пять разных личностей. Наградить каждого какой-то своей чертой, а затем переключаться между ними, объяснить ими все было действительно намного проще, чем иметь одного-единственного запутанного себя. Говорить: "Сейчас вот эта моя личность верховодит бал" всегда было легче, чем "Вот сейчас я чувствую себя вот так, хочу вести себя вот так и чтобы меня принимали вот таким". Говорить: "Две личности в моей голове ведут странные диалоги" проще, чем пытаться объяснять, что внутри твоей черепной коробке сосуществуют противоположные мнения и тебе удобно/интересно сравнивать их в форме спора. Это было проще. Удобнее. Понятнее. Тебе самому понятнее, пусть тебе же и казалось это немного странным.
Сейчас... Сложнее. Ты чувствуешь незримое давление на тебя, которое требует, чтобы ты определился и нашел себя, чтобы ты понял себя и разобрался с собой. Но на самом деле единственный человек, который давит на тебя подобным образом, единственный, кто требует от тебя этого, - это ты сам.
Ты кричишь себе: "Кто ты, черт возьми?!" - и за этим криком вряд ли способен услышать хоть какой-то ответ.

А еще это внутреннее стремление разобраться, привести все к чему-то очень однозначному и понятному, порождает неуверенность. Ту самую потребность в сверке реальности. И чувство уязвимости, когда кто-то рядом с тобой подвергает твои убеждения и интересы сомнению, когда не поддерживает их, не принимает/видит/хочет видеть хоть какую-то правильность внутри них.
Каждый раз, когда тебя спрашивают: "Да как в тебе уживаются две несовместимых идеи?", когда говорят: "Я с людьми с таким мнением/позицией не понимаю и общаться с ними не могу" в условиях, когда вы начали общаться до того, как ты обзавелся этим мнением/позицией, когда у тебя требует четкого ответа, а ты равно хочешь и того, и другого, или же не можешь ответить, потому что совсем недавно у тебя произошла переоценка ценностей/пересмотр взглядов на жизнь и ты просто не знаешь, как к этому относишься, хотя еще совсем недавно знал... Ты чувствуешь себя лжецом. И тебе совсем не нравится это чувство. Ты чувствуешь себя так, будто врешь, будто ты - тот самый ловкий уж, которого все так старательно пытаются припереть к стенке, а он все ускользает и ускользает, но вот-вот его все-таки поймают...
Незащищенно и неуверенно - вот как ты себя чувствуешь.
Ведь обычно людей страшит не то, что они обманывают, а то, что их поймают на обмане, верно?
Придет кто-то большой и сильный, умный и знающий все лучше тебя, и скажет, что на самом деле... И это "на самом деле", разумеется, окажется не таким, как ты чувствуешь, знаешь и говоришь. Что ты все это время, возможно, всю свою жизнь занимался не только и не столько обманом, сколько самообманом.

В заключении, знаешь, скажи себе вот что: ты имеешь, черт возьми, право не общаться с психологически небезопасными людьми. И ничего им не доказывать.
Потому что твоя нынешняя минутка самобичевания родилась из-за того, что ты услышал слишком знакомую песенку обесценивания из чужих уст в свой адрес.
И получил известную дозу нарушения собственных границ, поскольку вообще забыл следить за ними, мотивируя это "этождруг!".
Давай-ка, возьми себя за лапки и уложи баиньки. Ты заслуживаешь отдых. Ты просто заслуживаешь отдых

00:20 

Мантра-напоминание

Я все понимаю и смеюсь
Повторяй себе как мантру: "Ты не должен кого-то спасать".
Да, в том числе и тех, кого ты когда-то любил.

15:17 

Метаморфы: о рождении и о рождении

Я все понимаю и смеюсь
Метаморфы не предрасположены к деторождению.
В большей степени это связано с тем, что такое метаморфы. В частности - из-за того, как они обретают физические тела.
У метаморфов изначально нет понятия о семье, есть лишь одна на свете близкая, родственная душа, которая не мать, не отец, а в некотором роде просто другое "я" (в некоторый период времени). Как размножаются другие существа, о том, что такое "семья", "родство", "семейные роли" они узнают значительно позже и, что немало важно, со стороны. Это все - внешняя идея. Интересная, как и любая идея, но некий великий смысл в ней все-таки увидеть сложно, потому что это не переживалось как собственный опыт. В семью, при желании, можно "поиграть". А зачем и, главное, как заводить ее "всерьез" - вот это уже вопросы, на которые проблематично найти ответы.
В данный отрезок жизни тобою стандартный сценарий "заведения" детей на духовном плане воспринимается, как процесс совместного создания оной. Собираются две или более души, каждый что-то отдает от себя, используются, возможно, и внешние какие-то ресурсы... Довольно сложно говорить о таких материях местным языком. И вот в эту теорию можно добавить, что метаморфам как душам нечего отдавать. Есть, чем обмениваться, есть возможности и других духовных взаимодействий, но отдавать действительно нечего. То, что, возможно, могло бы идти на ребенка, просто накапливается, как опыт, врастает в изначальную структуру, расширяя оную... пока материала не станет достаточно, чтобы разделиться на две самостоятельные души. Только так. На духовном плане метаморфы не могут стать родителями, максимум - срезонировать, но это очень тонкий и неоднозначный аспект, чтобы поднимать его сейчас.

Если говорить о физическом плане, то есть множество отдельных ситуаций и нюансов. Здесь стоит начать с упомянутой в начале текста "частности".
Метаморф может обзавестись физическим телом тремя разными способами:
1. Чистое создание;
2. Одностороннее создание;
3. Генетическое создание.

Много разных подробностей, которые, возможно, вам совсем не хочется знать

@темы: метаморфы

22:30 

Помощь

Я все понимаю и смеюсь
Пробуждаясь, я первым делом расправляю крылья.
Сажусь на кровати, повожу плечами.
Мое отражение в зеркале напротив кровати смотрит на меня янтарными глазами, слегка кивает, словно говоря "Все в порядке, шеф, полет стабилен. Ночь была спокойной", и исчезает буквально на мгновение.
Я смотрю на свое невыспавшееся лицо, ловлю собстсвенный взгляд. Ухмыляюсь. Человек человеком. Карие глаза, две руки, две ноги, никаких лишних конечностей, ничего, выходящего из понятия нормы. Как всегда, констатация этого факта вызывает во мне острое желание закурить.
Мочевой пузырь напоминает, что сначала следует подумать о нем, и пачку сигарет я открываю только через некоторое время, под шум нагревающегося чайника. Открывая форточку, бросаю взгляд на пробегающего внизу мужика, прикрывающегося от дождя кейсом. Потом, добравшись до работы, он будет себя корить и думать, что лучше бы спрятал портфель под пальто - промокнут важные документы, но, что хуже, потечет штемпельная печать. Без понятия, откуда я это знаю, но благостно позволяю себе об этом не думать, исходя из принципа "До первой затяжки мозг еще спит, так что в нем может случаться самая разная херня".
Прикуривая, перевожу взгляд на небо. Через час и тринадцать минут дождь кончится. Та часть сознания, которая всегда находит разумные объяснения, от дыма пробуждается, и я почти не сомневаюсь, что столь точный прогноз мне помогло сделать школьное образование. Природоведение, география, все такое. Ну хоть где-то же оно должно помогать, верно?
Перевожу взгляд в комнату и обнаруживаю на подоконнике рядом с собой мобильник. Сдохший, разумеется. Оставив сигарету дымиться в пепельницу, плетусь в спальню за зарядкой. Вернулся, подключил телефон, включил его в бессмысленном порыве узнать, не звонил ли мне кто. Как будто было кому. И буквально через пару секунд - звонок. Номер неизвестный, но палец нажал зеленую клавишу раньше, чем мозг успел обработать эту информацию.
- Алло! - взволнованно кричит кто-то на том конце. Судя по голосу, парень. Не узнаю его. - Кто это?!
Вопрос, который нельзя было ожидать от звонящего, заставляет усмехнуться и оживиться.
- Служба экстренной экзистенциональной помощи, - насмешливо выдаю я первое, что приходит в голову, и затягиваюсь, прислонившись поясницей к подоконнику.
Невольно давлюсь дымом, когда после недолго молчания в ответ раздается:
- Да, наверно, именно вы мне и нужны.
Чайник щелкает, оповещая о том, что вода в нем дошла до нужной температуры. Я прокашливаюсь и давлю окурок в пепельнице. Если бы ощущения в носоглотке были бы чуть менее яркими, я бы решил, что все еще сплю.
- И чем я могу вам помочь? - все-таки спрашиваю, хотя рациональная часть меня подсказывает, что нужно отключиться. С другой стороны, парень просто мог подхватить мою не самую смешную шутку, от скуки. Мне вот тоже заняться нечем, так почему бы не помочь друг другу в этот пасмурный день?
- Я толком не знаю... - неуверенно, но очень натурально мнется он. Вздыхает. Некоторое время я слышу в телефоне только какой-то шорохи и шум. - Понимаете, я забрел куда-то не туда.
- Хм? И это заставило вас задуматься о тщетности всего сущего?
Голос мой звучит почему-то менее насмешливо, чем я в него вкладывал, и в итоге саркастичный вопрос вышел вполне серьезным.
- Да! То есть, нет... Это... Черт, ладно, наверно, вы не сочтете меня сумасшедшим, раз сидите на такой горячей линии. А если и сочтете, мне, в целом, и терять-то нечего. А еще, знаете, если вам каким-нибудь образом удастся прислать ко мне бригаду санитаров, я вам даже благодарен буду. Хоть так узнаю, где я нахожусь.
Он рассмеялся, но как-то невесло, даже истерически.
- Я вчера вышел из дома. Сначала мусор вынес, а потом увидел, какая охрененная погода стоит, и решил пройтись. Люблю я гулять, понимаете? Просто так, без цели, куда глаза глядят. Шел, шел... И в какой-то момент оказался на перекрестке. Мне казалось, что я знал, где нахожусь, но ту улицу, о которой я думал, никакие другие не пересекают. Поворты направо и налево есть, а перекрестков отродясь не было. Тем более - таких странных. Там было не три варианта пути, не четыре, даже не пять. Семь различных дорог расходилось, включая ту, по которой я пришел. Специально посчитал, долго стоял, думал, как это проектировалось и зачем, пытался понять, как машины разъезжаются, там ведь никаких светофоров даже нет. Ну, как, "долго"... Честно, не умею я долго на месте стоять, если уже вышел на прогулку. Минуты две. Подумал - мало ли, где я в городе не был, он хоть и не Москва, но тоже не маленький. Огляделся, выбрал улочку, которая мне больше других понравилась, и пошел.
- Назад повернуть, значит, не додумался? - перебил я, и в этот раз сарказм получилось вложить в полном объеме. - Ничему-то не учат современную молодежь сказки о боготырях...
- Не было там никакого камня, - огрызнулся парень, но как-то вяло. Опять вздохнул. - Ладно, понимаю, я бы тоже себе не поверил... Хотя, нет. Я бы точно поверил. Чем небывалее история, которую мне рассказывают, тем сильнее мне хочется в нее верить, всегда так было. Была одна девочка в интернете, которая выдавала себя за призрака, мол, вышла из тела, только так и может общаться с материальным миром теперь. Я ее слушал, разинув рот, и верил безоговорочно. Потом очень обиделся, когда она сказала, что все это метафора или что-то вроде. Но да не о ней сейчас, ага. Так... Дорога.
В телефоне зашуршало, и несколько слов потонуло в шуме.
- ...цы. Ну совсем не похоже на все, что я помнил. А потом я вышел на площадь, большую и широкую, и понял - сплю. Я определенно сплю, потому что такую большую улицу я пройти мимо не мог. Огляделся и увидел подтверждения - все надписи вокруг на каком-то незнакомом языке, ничего не понятно. И тогда я, как говорится, расслабился и стал получать удовольствие. Гулял, пока ноги не стали отваливаться. Здесь очень красиво, должен сказать, особенно с наступлением ночи. Я все ждал, что вот-вот проснусь, все просил: "Ну, давай хоть не прямо сейчас, ага? Не на самом интересном месте!" Потом, наоборот, стал озадачиваться, почему все еще сплю. В итоге додумался до гениального: "Чтобы проснуться, наверно, надо уснуть!"
Повисла тишина. Слушая дыхание парня, я потянулся за новой сигаретой и, чиркнув зажигалкой, зажег ее. Слушать эти фантастические в прямом смысле слова излияния просто так далее стало проблематично - внутри уже давно зашевелилось и с каждой секундой этого странного разговора становилось все масштабнее чувство странного дискомфорта, почти тревоги. Как совсем недавно, когда...
Я затянулся и медленно выдохнул.
- Уснул на скамейке в парке, - чересчур взволнованно заговорил парень, - думая, что проснусь дома, на своем матрасе. Но проснулся тоже в парке! Ничего знакомого вокруг, только то, что видел вчера. Попытался вспомнить, где этот перекресток был, но понял, что гиблое дело - слишком долго шлялся, много где был, не вспомню уже, откуда начал... кх... идти. Слушайте, можете не курить, а? Мне от дыма горло перехватывает.
Застигнутый в момент очередного выдоха, я чуть снова не подавился. Успокоив собственную рациональность тем, что парень просто слышал щелчок зажигалки, молча потушил сигарету. Как будто дым дейсвтительно мог передаваться по телефонным проводам. Кстати.
- А звоните вы откуда? В смысле, с чего.
- Тоже веселая история, - без особой радости отозвался парень с тихим смешком. - Когда понял, что не знаю, куда идти, приняслся рыться по карманам, не знаю, зачем и что надеялся там найти. Машинально, в общем. Нашел мобильник. Обрадовался, как будто корову выиграл, потому что он даже не сел окончательно, но... черт, словно его кто-то подменил. Трещинка в углу экрана та же, тот же скотч держит крышку, ни с чем не спутаешь, он с котятами, сестра по доброте душевной одолжила, давно еще... а в телефонной книге только один контакт. "Помощь" называется. Еще в смски заглянул, так, не поверите, все на месте. Но вместо цифер - какие-то закорючки.
- При вызове "помощи", я так понимаю, вы попали на меня, - негромко хмыкнул я. Что-то внутри меня восхищалось сочинительским талантом собеседника.
- Именно.
Повисла тишина, и по логике продолжить вести разговор должен был я. История рассказана, пробелма озвучена, теперь ход за работником горячей линии, который просто обязан предложить какой-нибудь выход. Не знаю, так ли работает телефон доверия, но будем считать, что моя выдуманная организация больше похожа на техподдержку. "У вас заглючила реальность? Тогда мы идем к вам!" - что-нибудь вроде этого.
Усмехнувшись своим мыслям, я машинально потянулся за сигаретой... и отложил ее. Вмест этого потер переносицу, вспоминая детали рассказа. Раз уж ввязался в эту игру, нужно быть достойным игроком, что ли. Перфекционизм, доводящий до абсурда.
- Надписи на непонятном языке, а люди вокруг на каком говорят? - поинтересовался я в конце концов. И тут же испытал смутное чувство, что ответ мне не понравится - тревога усилилась.
- Я... э... не смогу ответить на этот вопрос, - как-то неловко, едва ли не виновато выдал парень. - Понимаете... м... Этот случай с перекрестком не первый в моей жизни из разряда тех, которые теоретически невозможны. Только первый случился со мной еще в детстве и для меня, как бы, это норма жизни. Я даже не знаю, как по-другому можно жить. В общем... Если я вслушиваюсь в чужую речь на иностранном языке, я начинаю слышать все на русском. А когда отвечаю - меня понимают. Очевидцы говорят, что я начинаю говорить на другом, но для меня это все равно русский. Это жутко мешало мне на английском в школе. Училка никак не могла понять, как я могу так легко ее понимать и отвечать с таким чистым произношением, но при этом быть полным бездарем в чтении и письме. На буковки эта моя способность не распространяется. А жаль, мог бы пойти на филфак, стать переводчиком с любого на любой...
Он нервно хохотнул. Я сильнее сжал переносицу.
Я откуда-то знаю, что он не врет.
Я бы предпочел этого не знать.
Наверно.
- Я понимаю, в это сло... - забормотал парень еще более виновато, но я его перебиваю.
- Тогда вот что. Выкинь этот телефон. И все вообще, на чем есть хоть одна русская буква. И иди с растерянным видом, куда глаза глядят, и будет замечательно, если они будут глядеть на какого-нибудь постового, полицейского, милиционера, стража порядка, если только кто-нибудь из них есть в том месте, где ты оказлся. Нет - приставай к простым жителям. Делай круглые глаза и спрашивай, где ты находишься, какой год и прочую лабуду. Делай вид, что потерял память. Тебя не депортируют обратно, потому что никакого "обратно" для тебя больше не существует.
Все, что я слышу следующие пару минут - это шум в ушах. Поворачиваюсь и утыкаюсь лбом в стекло, потому что он горит. Даже не пытаясь задавать себе какие-либо вопросы, я просто дышу, закрыв глаза.
А затем слышу:
- Спасибо.
Голос звучит немного растерянно, немного испуганно, но я знаю, что парень послушается. Просто знаю.
- Как тебя хоть зовут? - спрашиваю с тихой усмешкой, по-странному хрипло. Зачем-то.
- Вениамин, - отвечает он. - Веник.
- Хорошей тебе новой жизни, Веник.
Не глядя, жму на отбой.
Когда отстраняюсь, у моего зеркального двойника, отраженного в оконном стекле, снова янтарные глаза, но теперь я это вижу. Как раньше игнорировал?.. Зачем?
Телефон снова звонит.
- Служба экстренной экзистенциональной помощи, слушаю вас.

08:15 

Любовь и лечение сердца

Я все понимаю и смеюсь
Тебе подумалось о том, что отношения с партнером (под этим словом ты сейчас разумеешь человека, с которым связывают некие романтические чувства, начиная с простой симпатии, даже односторонней или потенциально односторонней) наиболее сильно похожи на взаимоотношения с родителями. Потому что и там и там речь идет об одном и том же - о любви.
И если у тебя были проблемы с получением любви от родителей, они будут очень ярко отражаться на взаимоотношениях с партнером. Не обязательно повторятся точь в точь, они могут трансформироваться в нечто совсем иное, на первый взгляд совсем не похожее на первопричину. Но так или иначе - будут.
Отношения с друзьями больше похожи на отношения с сиблингами. От них не ждешь абсолютной любви, поначалу вообще главное - общие интересы, "общие игры". Если нет чего-то объединяющего - отношения просто не сложатся, и никто не будет особо разочарован, потому что, конечно, хотелось бы быть другом всего мира или до гроба дружить с братом/сестрой, но не получилось так не получилось, бывает. Отношения с сиблингами - не самый первый и не самый главный ресурс человека, это приятное дополнение, которое может быть, а может и не быть. Это тепло, круто, здорово, иногда только сиблингами/друзьями и живешь, но это совсем из другого разряда отношений. По твоим личным ощущениям - это все равно, что сидеть рядом, соприкасаясь боками.
Отношения же с родителями и партнерами - это обниматься, стоя лицом к лицу. Открывая живот и сердце, оставляя беззащитной спину на волю чужим рукам.
В отношениях с друзьями и сиблингами в большей степени нужно раскрыть ум и душу, сердце можно не примешивать вовсе или открывать его потихоньку, помаленьку, делясь небольшими кусками.
В отношениях с партнером и родителями в первую очередь приходится открыть сердце и душу, ум же можно не примешивать вовсе, по желанию и по ситуации.
Особый вид отношений - это когда твой друг станвоится твоим партнером, он, получается, самый безопасный. Но даже в таких взаимоотношениях может случиться кризис, коллапс, если один партнер или оба вдруг обнаружат, что теперь де сердце открыть необходимо. "Новый уровень, другой вид отношений, надо все сделать так, как положено на этом уровне!" - что-то вроде этого.
Итак, почему же во взаимоотношениях с партнерами во всей красе показывают или отзываются эхом те проблемы, которые возникли в отношениях с родителями? Потому что родители - это те, кому мы впервые открываем сердце. Полностью, без остатка, еще даже не зная, что такое это самое сердце. Боль его корежит, оставляет на нем следы, отпечатки, отметины, зазубрины, заставляет его сжаться, "изогнуться страшным креном" и так далее, и так далее, и так далее. И даже если в какой-то момент мы закрываем сердце, мы закрываем его вместе со всеми теми изменениями, которые причинила ему не-любовь. Они не исчезают сами собой. Что-то может зарости и оставить после себя шрамы, перетянутую и деформированную кожу, неправильно сросшиеся переломы, а то и вовсе медленно прогрессирующую заразу, следы которой не видно извне, но которая разрушает все изнутри.
Приходит момент открыть сердце - и нам страшно, чертовски страшно. В прошлый раз, когда мы это сделали, нас побили, что ждать в этот раз? А иногда бывает так, что "дверцу" сердца заклинивает, и нам кажется, что мы не способны любить вовсе. Иногда мы сами закладываем ее кирпичами, лишь бы больше никогда не испытывать боли. Иногда, открываясь, мы боимся, что другой человек увидит все это гнилье и уродство и отвернется, испугается, уйдет, не желая с этим возиться. Иногда мы сами не знаем, что увидим внутри, когда откроем, есть ли там вообще сердце, а если есть - в каком оно состоянии. И так далее, и так далее, и так далее...
Отношения с партнером похожи на отношения с родителями, потому что если вторые не любили, не додали любви, мы думаем, чувствуем и боимся, что партнер нам тоже не додаст. Да и с чего бы? Мы ведь не заслуживаем любви! Например.
Иногда, открывая сердце, ты зажмуриваешься и тихо, боясь ответа, спрашиваешь: "Ну что, я урод?" Просто потому, что это было бы неплохой причиной, почему тебя все-таки не смогли полюбить, почему от тебя отвернулись и причинили боль. Например.
И не нужно забывать, что на сердце налипают новые проблемы, на нем образовываются новые синяки после каждого чертового человека, которому ты его открывал. Человек мог быть плохим или хорошим, вести себя с тобой хорошо или плохо, но затем в какой-то момент ушел - и остался след. И многие закрывают свое сердце очень быстро, оставляя новый след внутри, авось как-нибудь перевариться, как-нибудь впишется в уже сложившуюся систему шрамов.

Ты можешь не помнить о каких-то проблемах, уже очень долго не загоняться по каким-то вещам, забыть о чем-то, что тревожило тебя миллионы лет назад... А потом придет время открыть сердце, и все это снова вывалиться на тебя. Всем своим весом, всем своим количеством.
И ты, разумный, взрослый человек, трезво и спокойно смотрящий на мир, будешь заглядывать в чужие глаза взглядом побитой собаки и шептать: "Зачем тебе это надо?.."; будешь кричать диким ором, бешенно сверкая глазами: "Давай, давай, сделай мне побольнее, я ведь знаю, вижу, что ты хочешь!"; будешь умирать и скукоживаться, чувствуя чью-то Огромную Власть над тобой, маленьким и слабым; будешь бешенно цепляться за полы чужой одежды и бормотать в приступе невыразимого иступления: "Никому никогда тебя не отдам, ты весь мой, только мой"; будешь стремиться разрушить чужие жизни, всеми силами, всеми методами, лишь бы только добиться чего-то для себя; будешь тоскливо смотреть на бутылочки с ядом или подоконники верхних этажей, мечтая о том, чтобы все это прекратилось; будешь с упорством безумного добиваться каких-то наград, успехов, чинов и пряников; с остервенением разрушишь все свои воздушные замки и, внемля каждому совету, будешь менять себя под чей-то идеал... Будешь всеми силами стремиться завоевать, заслужить, получить, выпросить, выклянчить любовь. Хоть чуточку любви, да побольше, побольше. Такой, чтобы навсегда, чтобы во искупление всего и за все печали, чтобы путеводной звездой и главной музой, чтобы без остатка и до самого дна. Или хоть какой-нибудь, но чтобы ее обязательно можно было почувствовать и в нее поверить, чтоб настоящей!

Но печальная истина кроется в том, что, если твое сердце покорежено, никто извне никогда не сможет тебя долюбить. Пока оно полно слез и стонет от боли, пока оно истекает кровью и опухает своими переломами, пока оно разваливается на части и разлагается на глазах, даже самая большая и светлая любовь другого человека его не излечит. Да, даже если вдруг родители одумаются и решат окружить тебя всей любовью мира, что вряд ли когда-нибудь случится вообще.
Потому что, на самом деле, единственный человек, который сможет услышать, как оно кричит, сможет понять, где оно болит и в чем причина, единственный человек, у которого есть антисептик, нитка с иголкой, пластырь, бинты, обезболивающее и способность вправлять переломы... это ты.
Не запирай свое сердце от себя, пожалуйста.
Твое сердце нуждается в заботе.
"Полюби себя" - на самом деле, не фраза-призыв любого учебника по саморазвитию, какого-нибудь журнала или умника, предлагающего новую методу, как сделать жизнь лучше. Это маленькое шаманское заклинание, на которое стоит помедитировать, проникнуть в него как можно глубже, потому что за одним слоем в нем кроется другой, а за вторым - третий. Оно содержит в себе "Позволь себе быть", "Услышь свое сердце", "Прими свою боль", "Сними с себя лишнюю вину и ответственность, которые тебе не принадлежат", "Вдохни полной грудью", "Поплачь из-за того, как больно тебе сделали и как несправедливо это было", "Поплачь из-за того, что, оказывается, можно было и можно вообще иначе", "Дай себе право на любовь", "Не обвиняй себя", "Позволь себе любить себя, заботиться о себе, давать себе тепло"... и многое другое. Впрочем, для каждого, разумеется, свое. Как в любом правильном поводе помедитировать.
Другой человек может только помочь тебе придти к этой фразе, к лечению самого себя. Другой человек может только поддержать тебя в процессе, стать свидетелем твоей работы, надежным плечом, в которое можно уткнуться или на которое опереться. Другой человек может только ждать тебя под дверью операционной, своим ненавязчивым ожиданием давая тебе повод вылечиться и выйти. Другой человек рядом важен. Хотя бы для того, чтобы ответить: "Нет", когда ты в ночи напишешь ему и спросишь: "Я плачу третий час подряд, скажи, ты ненавидишь меня за это?" Например. Это максимум того, что может сделать другой человек. И далеко не каждый на это способен.
Но у тебя есть ты. У тебя всегда есть ты. И ты - справишься.

22:21 

Не бойся

Я все понимаю и смеюсь
Иногда ты превращаешься в свернутый, тугой комок страха.
И посещает мысль: "Я не так хорош, как должно быть".
Кому должно и зачем должно, разумеется, ты у себя не спрашиваешь. И потому, конечно, априори получается: "Я никому такой не нужен". Даже начинаешь искать причины, почему это так, и, черт возьми, находишь. Здравые, взвешенные причины, как, например: "Никто не захочет общаться со сгустком страха, потому что только прикоснись к нему пальцем - и он взорвется, застенает, заплачет, заставит слушать; а как тут не ткнуть, если без участия этого комка (вернее, человека, которым был этот комок совсем недавно) все (или не все, но нечто очень важное) летит коту под хвост?"
Ты, превращаясь в комок страха, подводишь других людей. И, с одной стороны, ты не виноват. Но, с другой стороны, человек, чьи планы ты раз за разом разрушаешь, не обязан тебя терпеть.
И логическим следствием ты хочешь отсюда выводить: "Я не должен соваться к другим людям, пока не перестану превращаться в комок страха время от времени. Еще надо перестать быть размазней, научиться брать на себя только те обязательства, которые мне по силам, снизить градус фатальности и..." ...и список растягивается так, что ты понимаешь: "Никогда. Я никогда не должен соваться к людям".

И все это, конечно, очень контекстуально, но задай-ка себе один вопрос: "Будут ли меня любить, если я не буду страдать?"
Будут ли тебя любить, если ты не будешь жалким, не будешь принижать себя, не будешь выставлять себя в искаженном свете, не будешь давить на жалость, не будешь... болеть? Будут ли, есть ли, за что тебя любить, если ты не будешь страдать?
Встреться лицом к лицу с этим вопросом. И жестоко посмейся, глядя прямо ему в лицо, покажи средний палец и спроси, спроси, наконец, у своих родителей, почему они оставили тебе истерическое: "НЕТ!" в ответ на все эти вопросы.

И пойми, наконец, что то, что ты делаешь, то, во что ты себя заводишь, это известная знакомая, привычная модель. И не более.
Другой человек в твоей жизни не заставляет тебя чувствовать себя хуже, чем тебе есть. Это ты себя заставляешь так себя чувствовать, чтобы тебя любили.
Ты не не готов к отношениям, раз всплывают какие-то проблемы и косяки. Это ты ищешь проблемы и косяки, потому что привычно бояться куда проще, чем прыгать в неизвестность. Привычно все сгубить ко всем чертям проще, чем довериться и придти к другому результату.
Ты не ничтожество. Тебе просто иногда хочется быть ничтожеством, потому что тебе кажется, что тогда де тебя полюбят, причем заслуживать эту любовь не придется, она свалится на тебя сама собой.
Ты не комок страха сейчас. Ты просто помнишь, как становился им снова, снова и снова... и сейчас всего лишь реагируешь, как привык, стремишься к этой реакции всеми своими силами, потому что "так было тогда, так должно быть и теперь".

Это страшно. Это пугает. Новое и неизвестное всегда страшно и всегда пугает. Но у тебя есть силы, чтобы выстоять. У тебя есть силы, чтобы справиться. У тебя есть силы, чтобы довериться.
У тебя есть силы выиграть эту войну с установками прошлого.
У тебя есть право на любовь, даже если ты больше никогда не будешь болеть.
Не бойся

Aske Bris

главная