• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
05:52 

Прощание

Я все понимаю и смеюсь
Мало что делало тебе также больно, как "Я уважаю ваш выбор", "Все равно приходи в любое время" и "Ты всегда будешь мне дорогим человеком, неважно что", произнесенное в ответ на прощание.На глобальное такое прощание, за которым - пропасть и пустота. По крайней мере, конкретно для этих взаимоотношений.
Тебе намного проще было бы услышать в ответ упреки. Или столкнуться с глобальным: "Почему?", ответ на которое, возможно, родил бы и в другом человеке желание распрощаться навсегда. Намного проще было бы столкнуться с непониманием, ненавистью и картинным удалением из всех возможных контактов.
Но "Я люблю вас и уважаю ваш выбор" ранит в самое сердце.
Так, что ты просто воешь, раскачиваясь на стуле.
И, черт побери, понимаешь, что иначе - никак. Нет другого выхода, входа, варианта, пути.
Вернее, конечно, есть альтернативы, но они стоят слишком дорого, а у тебя в кои то веки просто нет желания платить. Нет желания класть себя на алтарь, наступать себе на горло, раздавать себя на органы и прибегать к другим не менее "прекрасным" способам продления того, что уже сдохло.
И ты думаешь, что с любовью, на самом деле, проще. У тебя нет опыта длительных (более полугода) отношений, поэтому кажется - там люди так не врастают друг в друга, там амплитуда трагедии больше, поэтому легче увидеть, когда маятник залетает куда-то не туда. Потому что, кажется, где-то внутри тебя живут чужие установки и слова о том, что партнеров и даже супругов в жизни человека может быть сколько угодно, а настоящий друг - он один и на всю жизнь, что дружба вообще, априори, более длительная и надежная штука... Заставить себя разлюбить, по твоему опыту, гораздо проще, чем порвать все отношения с другом.
А еще - намного проще просто уйти, громко хлопнув дверью, оборвав все контакты, чем сидеть и тихо и спокойно обсуждать, что теперь будет с совместными проектами. Ты столько раз в прошлом резко обрывал контакты, что и сам вряд ли в состоянии подсчитать. Спокойных и здравых разрывов отношений у тебя было всего три. И все они случились за последние двенадцать месяцев.
В твоей жизни, за исключением кровных родственников, не осталось никого, кто знал бы тебя до того, как ты был разбит на осколки и собран заново. Еще недавно ты бы порадовался от этой мысли, но сейчас тебя одолевает две совершенно противоположные мысли. Одна: "Наверно, это плохо - остаться без прошлого. Наверно, это плохо - не иметь таких друзей, которые уже давно в твоей жизни, которые хорошо тебя знают. Наверно, это плохо - вообще так мало общаться с людьми. Наверно..." А вторая: "Я знаю, я чувствую, однажды я наберусь сил и буду готов встретиться со своим прошлым". Последняя мысль сопровождается чувством, что так или иначе ты оставил в прошлой осени какую-то часть себя, отсутствие которой ты если и ощущал за этот год, то отрицал это чувство, не хотел ничего знать, никаких связей, никакого напоминания, ничего. "Тот человек умер" - говорил ты, твердо веря в свои слова, хоть и отдавая себе отчет в том, что ты и есть тот человек. Сейчас ощущение "тот умер" осталось, но также появилось и чувство, что мертвец отдал тебе не все. Есть что-то, что он отдаст тебе, когда ты будешь готов. И это что-то будет очень важным, едва ли не даром. И ты не сомневаешься, что будешь достоин его. Не прямо сейчас, но рано или поздно. Возможно, это "кое-что" - имя. То имя, которым ты опасался представляться, чтобы не быть найденным людьми из прошлого, но то, которое тебе важно и по которому ты скучал. Однажды у тебя будет достаточно сил и ресурса для того, чтобы столкнуться с людьми из прошлого.
И ты, на самом деле, уже, заранее, немного гордишься этим собой-в-будущем. Потому что ты - уже отчасти он. Нужно только еще немного подождать.

Тебя немного смущает то, что разговор о прощании перетекает в разговор о чувствовании скорых перемен. И тебе, на самом деле, хотелось бы спросить себя, а не бесчувственная ли ты скотина, раз разрыв отношений с человеком, которого еще вчера мог назвать другом (причем, единственным), не повлек за собой какой-то огромной горечи, смертельной тоски или даже депрессии, но тебе велели не заниматься такой ерундой, и ты пытаешься быть послушным.
"Им казалось, что если все это кончится - то оставит на них какой-то страшный след: западут глазницы, осипнет голос, деформируется скелет, им обоим в минуту станет по сорок лет, если кто-то и выживает после такого - то он заика и инвалид... но меняется только взгляд. Ни малейших иных примет. Даже хочется, чтоб болело, но не болит" (с)
"Возможно, это шок", - думаешь ты. И не чувствуешь, что прав.
Но точно, просто наверняка, на все сто процентов знаешь, что этот человек будет приходить к тебе во снах. Еще один гость сновидений, который сначала будет вызывать какие-нибудь острые чувства, а потом придет и не узнает тебя, а ты будешь этому рад.

04:49 

Временная веха

Я все понимаю и смеюсь
Из-за сдвинутого чувства времени у тебя очень много вещей "навсегда" и "так будет всегда":
- болезни (от простуды до вывиха и серьезнее);
- приступы самобичевания (от "я опять не ложусь спать" до "я слишком сложный");
- пребывание в психологически не комфортном месте (ощущение, что никогда не уедешь из отчего дома и из нелюбимого города, когда туда попадаешь);
- проблемы (от материальных до психологических);
- одиночество (из разряда "я никому не нужен, у меня никого нет");
- собственная лень и бездействие.
И много вещей, которые ощущаются оглушительно, одурительно конечными, причем "внезапно конечными":
- общение с интересными людьми (оно неизбежно сойдет на "нет");
- интересные и близкие люди (все смертны);
- любимые вещи (все ломается, все могут отнять);
- одиночество (из разряда "никто не мешает, мне хорошо с собой");
- увелеченность (делами и людьми);
- хорошее самочувствие и настроение;
- собственная жизнь со всем тем, что ты в ней любишь.
С другой стороны, ты отдаешь себе отчет в конечности периодов уныния, всегда знаешь, что будет конец у любого мысленного залипа, каждый раз удивляешься, когда заканчивается казалось бы бесконечная вкусная еда, и твердо уверен, что интересным книгам нет конца. Так что не все потеряно.

04:00 

Во имя однозначности

Я все понимаю и смеюсь
На энную ночь всего этого безобразия тебя настигает мысль, что в данном отрезке твоей жизни психология и типологии для тебя не более, чем костыль. Некий способ найти или, быть может, даже заменить с помощью него/им себя.
Потому что думать: "Такое чувство, что благодаря тому, что я отнес себя к некоему типу, у меня появилось право любить собственное тело" - это странно. Потому что ты отдаешь себе отчет в том, что подтасовываешь информацию, чтобы чему-то соответствовать, даже внутри собственной черепной коробки. Думаешь: "Это так, потому что вот это", другому назначая меньшую ценность, потому что: "Ну, подумаешь, так оно тоже может проявляться". И, отвечая на вопросы, озвучиваешь только ту информацию, которая вкладывается в твое представление об аспекте. Не потому, что хочешь обмануть кого-то другого, а потому что в твоей голове уже появился фильтр, сортирующий твои поступки/мысли/ощущения на "подходят/не подходят".
Потому что где-то внутри себя чувствуешь себя слишком сложным.
Потому что не хочешь повторения ситуации с одним доктором, которого довел до белого каления, отвечая: "Голова кружится по-разному. Иногда вот так, иногда вот так".
Потому что хочется кричать о себе: "Лжец, лжец, лжец!", когда на свободу вырывается собственное... непостоянство, изменчивость, многоликость.
Тебе сегодня сказали, что ты в некотором роде стесняешься своей сильнейшей стороны. Знали бы, до какой степени они правы. Знали бы они, как ошибаются, пытаясь назвать, какая именно твоя сторона самая сильная.
Психология и типологии подменяют тебя именно в этом, именно поэтому - ты, цепляясь за них, желаешь видеть себя каким-то определенным. Хочешь, буквально требуешь связок "Я такой, потому что", и чтобы, желательно, можно было бы вот так логично объяснить любой твой поступок/жест/эмоцию/слово.
Ты просто невероятно сильно хочешь объяснить себя. На хрена, спрашивается? Что тебе не дает покоя? Почему тебе это так нужно?
Тебе зачем-то очень нужно иметь возможность говорить: "Я вот такой, любите меня вот таким, принимайте меня вот таким", и при этом "изменчивый/непостоянный" под "вот такого" не подходят, ибо слишком, оглушительно сильно похожи на... ложь? способ привлечь к себе внимание? неопределенность? незнание самого себя? отсутсвие уверенности? требование слишком многого от другого человека?
Это извечный страх, что, полюбив какую-то одну часть тебя, никогда не примут и, что хуже, попробуют заставить тебя отказаться от всех других.
На этом моменте мыслеизлияния тебя настигает мысль, что в прошлом именно этот внутренний конфликт изменчивости и желания четкости привел тебя к тому, что внутри твоей головы появилось пять разных личностей. Наградить каждого какой-то своей чертой, а затем переключаться между ними, объяснить ими все было действительно намного проще, чем иметь одного-единственного запутанного себя. Говорить: "Сейчас вот эта моя личность верховодит бал" всегда было легче, чем "Вот сейчас я чувствую себя вот так, хочу вести себя вот так и чтобы меня принимали вот таким". Говорить: "Две личности в моей голове ведут странные диалоги" проще, чем пытаться объяснять, что внутри твоей черепной коробке сосуществуют противоположные мнения и тебе удобно/интересно сравнивать их в форме спора. Это было проще. Удобнее. Понятнее. Тебе самому понятнее, пусть тебе же и казалось это немного странным.
Сейчас... Сложнее. Ты чувствуешь незримое давление на тебя, которое требует, чтобы ты определился и нашел себя, чтобы ты понял себя и разобрался с собой. Но на самом деле единственный человек, который давит на тебя подобным образом, единственный, кто требует от тебя этого, - это ты сам.
Ты кричишь себе: "Кто ты, черт возьми?!" - и за этим криком вряд ли способен услышать хоть какой-то ответ.

А еще это внутреннее стремление разобраться, привести все к чему-то очень однозначному и понятному, порождает неуверенность. Ту самую потребность в сверке реальности. И чувство уязвимости, когда кто-то рядом с тобой подвергает твои убеждения и интересы сомнению, когда не поддерживает их, не принимает/видит/хочет видеть хоть какую-то правильность внутри них.
Каждый раз, когда тебя спрашивают: "Да как в тебе уживаются две несовместимых идеи?", когда говорят: "Я с людьми с таким мнением/позицией не понимаю и общаться с ними не могу" в условиях, когда вы начали общаться до того, как ты обзавелся этим мнением/позицией, когда у тебя требует четкого ответа, а ты равно хочешь и того, и другого, или же не можешь ответить, потому что совсем недавно у тебя произошла переоценка ценностей/пересмотр взглядов на жизнь и ты просто не знаешь, как к этому относишься, хотя еще совсем недавно знал... Ты чувствуешь себя лжецом. И тебе совсем не нравится это чувство. Ты чувствуешь себя так, будто врешь, будто ты - тот самый ловкий уж, которого все так старательно пытаются припереть к стенке, а он все ускользает и ускользает, но вот-вот его все-таки поймают...
Незащищенно и неуверенно - вот как ты себя чувствуешь.
Ведь обычно людей страшит не то, что они обманывают, а то, что их поймают на обмане, верно?
Придет кто-то большой и сильный, умный и знающий все лучше тебя, и скажет, что на самом деле... И это "на самом деле", разумеется, окажется не таким, как ты чувствуешь, знаешь и говоришь. Что ты все это время, возможно, всю свою жизнь занимался не только и не столько обманом, сколько самообманом.

В заключении, знаешь, скажи себе вот что: ты имеешь, черт возьми, право не общаться с психологически небезопасными людьми. И ничего им не доказывать.
Потому что твоя нынешняя минутка самобичевания родилась из-за того, что ты услышал слишком знакомую песенку обесценивания из чужих уст в свой адрес.
И получил известную дозу нарушения собственных границ, поскольку вообще забыл следить за ними, мотивируя это "этождруг!".
Давай-ка, возьми себя за лапки и уложи баиньки. Ты заслуживаешь отдых. Ты просто заслуживаешь отдых

00:20 

Мантра-напоминание

Я все понимаю и смеюсь
Повторяй себе как мантру: "Ты не должен кого-то спасать".
Да, в том числе и тех, кого ты когда-то любил.

15:17 

Метаморфы: о рождении и о рождении

Я все понимаю и смеюсь
Метаморфы не предрасположены к деторождению.
В большей степени это связано с тем, что такое метаморфы. В частности - из-за того, как они обретают физические тела.
У метаморфов изначально нет понятия о семье, есть лишь одна на свете близкая, родственная душа, которая не мать, не отец, а в некотором роде просто другое "я" (в некоторый период времени). Как размножаются другие существа, о том, что такое "семья", "родство", "семейные роли" они узнают значительно позже и, что немало важно, со стороны. Это все - внешняя идея. Интересная, как и любая идея, но некий великий смысл в ней все-таки увидеть сложно, потому что это не переживалось как собственный опыт. В семью, при желании, можно "поиграть". А зачем и, главное, как заводить ее "всерьез" - вот это уже вопросы, на которые проблематично найти ответы.
В данный отрезок жизни тобою стандартный сценарий "заведения" детей на духовном плане воспринимается, как процесс совместного создания оной. Собираются две или более души, каждый что-то отдает от себя, используются, возможно, и внешние какие-то ресурсы... Довольно сложно говорить о таких материях местным языком. И вот в эту теорию можно добавить, что метаморфам как душам нечего отдавать. Есть, чем обмениваться, есть возможности и других духовных взаимодействий, но отдавать действительно нечего. То, что, возможно, могло бы идти на ребенка, просто накапливается, как опыт, врастает в изначальную структуру, расширяя оную... пока материала не станет достаточно, чтобы разделиться на две самостоятельные души. Только так. На духовном плане метаморфы не могут стать родителями, максимум - срезонировать, но это очень тонкий и неоднозначный аспект, чтобы поднимать его сейчас.

Если говорить о физическом плане, то есть множество отдельных ситуаций и нюансов. Здесь стоит начать с упомянутой в начале текста "частности".
Метаморф может обзавестись физическим телом тремя разными способами:
1. Чистое создание;
2. Одностороннее создание;
3. Генетическое создание.

Много разных подробностей, которые, возможно, вам совсем не хочется знать

@темы: метаморфы

22:30 

Помощь

Я все понимаю и смеюсь
Пробуждаясь, я первым делом расправляю крылья.
Сажусь на кровати, повожу плечами.
Мое отражение в зеркале напротив кровати смотрит на меня янтарными глазами, слегка кивает, словно говоря "Все в порядке, шеф, полет стабилен. Ночь была спокойной", и исчезает буквально на мгновение.
Я смотрю на свое невыспавшееся лицо, ловлю собстсвенный взгляд. Ухмыляюсь. Человек человеком. Карие глаза, две руки, две ноги, никаких лишних конечностей, ничего, выходящего из понятия нормы. Как всегда, констатация этого факта вызывает во мне острое желание закурить.
Мочевой пузырь напоминает, что сначала следует подумать о нем, и пачку сигарет я открываю только через некоторое время, под шум нагревающегося чайника. Открывая форточку, бросаю взгляд на пробегающего внизу мужика, прикрывающегося от дождя кейсом. Потом, добравшись до работы, он будет себя корить и думать, что лучше бы спрятал портфель под пальто - промокнут важные документы, но, что хуже, потечет штемпельная печать. Без понятия, откуда я это знаю, но благостно позволяю себе об этом не думать, исходя из принципа "До первой затяжки мозг еще спит, так что в нем может случаться самая разная херня".
Прикуривая, перевожу взгляд на небо. Через час и тринадцать минут дождь кончится. Та часть сознания, которая всегда находит разумные объяснения, от дыма пробуждается, и я почти не сомневаюсь, что столь точный прогноз мне помогло сделать школьное образование. Природоведение, география, все такое. Ну хоть где-то же оно должно помогать, верно?
Перевожу взгляд в комнату и обнаруживаю на подоконнике рядом с собой мобильник. Сдохший, разумеется. Оставив сигарету дымиться в пепельницу, плетусь в спальню за зарядкой. Вернулся, подключил телефон, включил его в бессмысленном порыве узнать, не звонил ли мне кто. Как будто было кому. И буквально через пару секунд - звонок. Номер неизвестный, но палец нажал зеленую клавишу раньше, чем мозг успел обработать эту информацию.
- Алло! - взволнованно кричит кто-то на том конце. Судя по голосу, парень. Не узнаю его. - Кто это?!
Вопрос, который нельзя было ожидать от звонящего, заставляет усмехнуться и оживиться.
- Служба экстренной экзистенциональной помощи, - насмешливо выдаю я первое, что приходит в голову, и затягиваюсь, прислонившись поясницей к подоконнику.
Невольно давлюсь дымом, когда после недолго молчания в ответ раздается:
- Да, наверно, именно вы мне и нужны.
Чайник щелкает, оповещая о том, что вода в нем дошла до нужной температуры. Я прокашливаюсь и давлю окурок в пепельнице. Если бы ощущения в носоглотке были бы чуть менее яркими, я бы решил, что все еще сплю.
- И чем я могу вам помочь? - все-таки спрашиваю, хотя рациональная часть меня подсказывает, что нужно отключиться. С другой стороны, парень просто мог подхватить мою не самую смешную шутку, от скуки. Мне вот тоже заняться нечем, так почему бы не помочь друг другу в этот пасмурный день?
- Я толком не знаю... - неуверенно, но очень натурально мнется он. Вздыхает. Некоторое время я слышу в телефоне только какой-то шорохи и шум. - Понимаете, я забрел куда-то не туда.
- Хм? И это заставило вас задуматься о тщетности всего сущего?
Голос мой звучит почему-то менее насмешливо, чем я в него вкладывал, и в итоге саркастичный вопрос вышел вполне серьезным.
- Да! То есть, нет... Это... Черт, ладно, наверно, вы не сочтете меня сумасшедшим, раз сидите на такой горячей линии. А если и сочтете, мне, в целом, и терять-то нечего. А еще, знаете, если вам каким-нибудь образом удастся прислать ко мне бригаду санитаров, я вам даже благодарен буду. Хоть так узнаю, где я нахожусь.
Он рассмеялся, но как-то невесло, даже истерически.
- Я вчера вышел из дома. Сначала мусор вынес, а потом увидел, какая охрененная погода стоит, и решил пройтись. Люблю я гулять, понимаете? Просто так, без цели, куда глаза глядят. Шел, шел... И в какой-то момент оказался на перекрестке. Мне казалось, что я знал, где нахожусь, но ту улицу, о которой я думал, никакие другие не пересекают. Поворты направо и налево есть, а перекрестков отродясь не было. Тем более - таких странных. Там было не три варианта пути, не четыре, даже не пять. Семь различных дорог расходилось, включая ту, по которой я пришел. Специально посчитал, долго стоял, думал, как это проектировалось и зачем, пытался понять, как машины разъезжаются, там ведь никаких светофоров даже нет. Ну, как, "долго"... Честно, не умею я долго на месте стоять, если уже вышел на прогулку. Минуты две. Подумал - мало ли, где я в городе не был, он хоть и не Москва, но тоже не маленький. Огляделся, выбрал улочку, которая мне больше других понравилась, и пошел.
- Назад повернуть, значит, не додумался? - перебил я, и в этот раз сарказм получилось вложить в полном объеме. - Ничему-то не учат современную молодежь сказки о боготырях...
- Не было там никакого камня, - огрызнулся парень, но как-то вяло. Опять вздохнул. - Ладно, понимаю, я бы тоже себе не поверил... Хотя, нет. Я бы точно поверил. Чем небывалее история, которую мне рассказывают, тем сильнее мне хочется в нее верить, всегда так было. Была одна девочка в интернете, которая выдавала себя за призрака, мол, вышла из тела, только так и может общаться с материальным миром теперь. Я ее слушал, разинув рот, и верил безоговорочно. Потом очень обиделся, когда она сказала, что все это метафора или что-то вроде. Но да не о ней сейчас, ага. Так... Дорога.
В телефоне зашуршало, и несколько слов потонуло в шуме.
- ...цы. Ну совсем не похоже на все, что я помнил. А потом я вышел на площадь, большую и широкую, и понял - сплю. Я определенно сплю, потому что такую большую улицу я пройти мимо не мог. Огляделся и увидел подтверждения - все надписи вокруг на каком-то незнакомом языке, ничего не понятно. И тогда я, как говорится, расслабился и стал получать удовольствие. Гулял, пока ноги не стали отваливаться. Здесь очень красиво, должен сказать, особенно с наступлением ночи. Я все ждал, что вот-вот проснусь, все просил: "Ну, давай хоть не прямо сейчас, ага? Не на самом интересном месте!" Потом, наоборот, стал озадачиваться, почему все еще сплю. В итоге додумался до гениального: "Чтобы проснуться, наверно, надо уснуть!"
Повисла тишина. Слушая дыхание парня, я потянулся за новой сигаретой и, чиркнув зажигалкой, зажег ее. Слушать эти фантастические в прямом смысле слова излияния просто так далее стало проблематично - внутри уже давно зашевелилось и с каждой секундой этого странного разговора становилось все масштабнее чувство странного дискомфорта, почти тревоги. Как совсем недавно, когда...
Я затянулся и медленно выдохнул.
- Уснул на скамейке в парке, - чересчур взволнованно заговорил парень, - думая, что проснусь дома, на своем матрасе. Но проснулся тоже в парке! Ничего знакомого вокруг, только то, что видел вчера. Попытался вспомнить, где этот перекресток был, но понял, что гиблое дело - слишком долго шлялся, много где был, не вспомню уже, откуда начал... кх... идти. Слушайте, можете не курить, а? Мне от дыма горло перехватывает.
Застигнутый в момент очередного выдоха, я чуть снова не подавился. Успокоив собственную рациональность тем, что парень просто слышал щелчок зажигалки, молча потушил сигарету. Как будто дым дейсвтительно мог передаваться по телефонным проводам. Кстати.
- А звоните вы откуда? В смысле, с чего.
- Тоже веселая история, - без особой радости отозвался парень с тихим смешком. - Когда понял, что не знаю, куда идти, приняслся рыться по карманам, не знаю, зачем и что надеялся там найти. Машинально, в общем. Нашел мобильник. Обрадовался, как будто корову выиграл, потому что он даже не сел окончательно, но... черт, словно его кто-то подменил. Трещинка в углу экрана та же, тот же скотч держит крышку, ни с чем не спутаешь, он с котятами, сестра по доброте душевной одолжила, давно еще... а в телефонной книге только один контакт. "Помощь" называется. Еще в смски заглянул, так, не поверите, все на месте. Но вместо цифер - какие-то закорючки.
- При вызове "помощи", я так понимаю, вы попали на меня, - негромко хмыкнул я. Что-то внутри меня восхищалось сочинительским талантом собеседника.
- Именно.
Повисла тишина, и по логике продолжить вести разговор должен был я. История рассказана, пробелма озвучена, теперь ход за работником горячей линии, который просто обязан предложить какой-нибудь выход. Не знаю, так ли работает телефон доверия, но будем считать, что моя выдуманная организация больше похожа на техподдержку. "У вас заглючила реальность? Тогда мы идем к вам!" - что-нибудь вроде этого.
Усмехнувшись своим мыслям, я машинально потянулся за сигаретой... и отложил ее. Вмест этого потер переносицу, вспоминая детали рассказа. Раз уж ввязался в эту игру, нужно быть достойным игроком, что ли. Перфекционизм, доводящий до абсурда.
- Надписи на непонятном языке, а люди вокруг на каком говорят? - поинтересовался я в конце концов. И тут же испытал смутное чувство, что ответ мне не понравится - тревога усилилась.
- Я... э... не смогу ответить на этот вопрос, - как-то неловко, едва ли не виновато выдал парень. - Понимаете... м... Этот случай с перекрестком не первый в моей жизни из разряда тех, которые теоретически невозможны. Только первый случился со мной еще в детстве и для меня, как бы, это норма жизни. Я даже не знаю, как по-другому можно жить. В общем... Если я вслушиваюсь в чужую речь на иностранном языке, я начинаю слышать все на русском. А когда отвечаю - меня понимают. Очевидцы говорят, что я начинаю говорить на другом, но для меня это все равно русский. Это жутко мешало мне на английском в школе. Училка никак не могла понять, как я могу так легко ее понимать и отвечать с таким чистым произношением, но при этом быть полным бездарем в чтении и письме. На буковки эта моя способность не распространяется. А жаль, мог бы пойти на филфак, стать переводчиком с любого на любой...
Он нервно хохотнул. Я сильнее сжал переносицу.
Я откуда-то знаю, что он не врет.
Я бы предпочел этого не знать.
Наверно.
- Я понимаю, в это сло... - забормотал парень еще более виновато, но я его перебиваю.
- Тогда вот что. Выкинь этот телефон. И все вообще, на чем есть хоть одна русская буква. И иди с растерянным видом, куда глаза глядят, и будет замечательно, если они будут глядеть на какого-нибудь постового, полицейского, милиционера, стража порядка, если только кто-нибудь из них есть в том месте, где ты оказлся. Нет - приставай к простым жителям. Делай круглые глаза и спрашивай, где ты находишься, какой год и прочую лабуду. Делай вид, что потерял память. Тебя не депортируют обратно, потому что никакого "обратно" для тебя больше не существует.
Все, что я слышу следующие пару минут - это шум в ушах. Поворачиваюсь и утыкаюсь лбом в стекло, потому что он горит. Даже не пытаясь задавать себе какие-либо вопросы, я просто дышу, закрыв глаза.
А затем слышу:
- Спасибо.
Голос звучит немного растерянно, немного испуганно, но я знаю, что парень послушается. Просто знаю.
- Как тебя хоть зовут? - спрашиваю с тихой усмешкой, по-странному хрипло. Зачем-то.
- Вениамин, - отвечает он. - Веник.
- Хорошей тебе новой жизни, Веник.
Не глядя, жму на отбой.
Когда отстраняюсь, у моего зеркального двойника, отраженного в оконном стекле, снова янтарные глаза, но теперь я это вижу. Как раньше игнорировал?.. Зачем?
Телефон снова звонит.
- Служба экстренной экзистенциональной помощи, слушаю вас.

08:15 

Любовь и лечение сердца

Я все понимаю и смеюсь
Тебе подумалось о том, что отношения с партнером (под этим словом ты сейчас разумеешь человека, с которым связывают некие романтические чувства, начиная с простой симпатии, даже односторонней или потенциально односторонней) наиболее сильно похожи на взаимоотношения с родителями. Потому что и там и там речь идет об одном и том же - о любви.
И если у тебя были проблемы с получением любви от родителей, они будут очень ярко отражаться на взаимоотношениях с партнером. Не обязательно повторятся точь в точь, они могут трансформироваться в нечто совсем иное, на первый взгляд совсем не похожее на первопричину. Но так или иначе - будут.
Отношения с друзьями больше похожи на отношения с сиблингами. От них не ждешь абсолютной любви, поначалу вообще главное - общие интересы, "общие игры". Если нет чего-то объединяющего - отношения просто не сложатся, и никто не будет особо разочарован, потому что, конечно, хотелось бы быть другом всего мира или до гроба дружить с братом/сестрой, но не получилось так не получилось, бывает. Отношения с сиблингами - не самый первый и не самый главный ресурс человека, это приятное дополнение, которое может быть, а может и не быть. Это тепло, круто, здорово, иногда только сиблингами/друзьями и живешь, но это совсем из другого разряда отношений. По твоим личным ощущениям - это все равно, что сидеть рядом, соприкасаясь боками.
Отношения же с родителями и партнерами - это обниматься, стоя лицом к лицу. Открывая живот и сердце, оставляя беззащитной спину на волю чужим рукам.
В отношениях с друзьями и сиблингами в большей степени нужно раскрыть ум и душу, сердце можно не примешивать вовсе или открывать его потихоньку, помаленьку, делясь небольшими кусками.
В отношениях с партнером и родителями в первую очередь приходится открыть сердце и душу, ум же можно не примешивать вовсе, по желанию и по ситуации.
Особый вид отношений - это когда твой друг станвоится твоим партнером, он, получается, самый безопасный. Но даже в таких взаимоотношениях может случиться кризис, коллапс, если один партнер или оба вдруг обнаружат, что теперь де сердце открыть необходимо. "Новый уровень, другой вид отношений, надо все сделать так, как положено на этом уровне!" - что-то вроде этого.
Итак, почему же во взаимоотношениях с партнерами во всей красе показывают или отзываются эхом те проблемы, которые возникли в отношениях с родителями? Потому что родители - это те, кому мы впервые открываем сердце. Полностью, без остатка, еще даже не зная, что такое это самое сердце. Боль его корежит, оставляет на нем следы, отпечатки, отметины, зазубрины, заставляет его сжаться, "изогнуться страшным креном" и так далее, и так далее, и так далее. И даже если в какой-то момент мы закрываем сердце, мы закрываем его вместе со всеми теми изменениями, которые причинила ему не-любовь. Они не исчезают сами собой. Что-то может зарости и оставить после себя шрамы, перетянутую и деформированную кожу, неправильно сросшиеся переломы, а то и вовсе медленно прогрессирующую заразу, следы которой не видно извне, но которая разрушает все изнутри.
Приходит момент открыть сердце - и нам страшно, чертовски страшно. В прошлый раз, когда мы это сделали, нас побили, что ждать в этот раз? А иногда бывает так, что "дверцу" сердца заклинивает, и нам кажется, что мы не способны любить вовсе. Иногда мы сами закладываем ее кирпичами, лишь бы больше никогда не испытывать боли. Иногда, открываясь, мы боимся, что другой человек увидит все это гнилье и уродство и отвернется, испугается, уйдет, не желая с этим возиться. Иногда мы сами не знаем, что увидим внутри, когда откроем, есть ли там вообще сердце, а если есть - в каком оно состоянии. И так далее, и так далее, и так далее...
Отношения с партнером похожи на отношения с родителями, потому что если вторые не любили, не додали любви, мы думаем, чувствуем и боимся, что партнер нам тоже не додаст. Да и с чего бы? Мы ведь не заслуживаем любви! Например.
Иногда, открывая сердце, ты зажмуриваешься и тихо, боясь ответа, спрашиваешь: "Ну что, я урод?" Просто потому, что это было бы неплохой причиной, почему тебя все-таки не смогли полюбить, почему от тебя отвернулись и причинили боль. Например.
И не нужно забывать, что на сердце налипают новые проблемы, на нем образовываются новые синяки после каждого чертового человека, которому ты его открывал. Человек мог быть плохим или хорошим, вести себя с тобой хорошо или плохо, но затем в какой-то момент ушел - и остался след. И многие закрывают свое сердце очень быстро, оставляя новый след внутри, авось как-нибудь перевариться, как-нибудь впишется в уже сложившуюся систему шрамов.

Ты можешь не помнить о каких-то проблемах, уже очень долго не загоняться по каким-то вещам, забыть о чем-то, что тревожило тебя миллионы лет назад... А потом придет время открыть сердце, и все это снова вывалиться на тебя. Всем своим весом, всем своим количеством.
И ты, разумный, взрослый человек, трезво и спокойно смотрящий на мир, будешь заглядывать в чужие глаза взглядом побитой собаки и шептать: "Зачем тебе это надо?.."; будешь кричать диким ором, бешенно сверкая глазами: "Давай, давай, сделай мне побольнее, я ведь знаю, вижу, что ты хочешь!"; будешь умирать и скукоживаться, чувствуя чью-то Огромную Власть над тобой, маленьким и слабым; будешь бешенно цепляться за полы чужой одежды и бормотать в приступе невыразимого иступления: "Никому никогда тебя не отдам, ты весь мой, только мой"; будешь стремиться разрушить чужие жизни, всеми силами, всеми методами, лишь бы только добиться чего-то для себя; будешь тоскливо смотреть на бутылочки с ядом или подоконники верхних этажей, мечтая о том, чтобы все это прекратилось; будешь с упорством безумного добиваться каких-то наград, успехов, чинов и пряников; с остервенением разрушишь все свои воздушные замки и, внемля каждому совету, будешь менять себя под чей-то идеал... Будешь всеми силами стремиться завоевать, заслужить, получить, выпросить, выклянчить любовь. Хоть чуточку любви, да побольше, побольше. Такой, чтобы навсегда, чтобы во искупление всего и за все печали, чтобы путеводной звездой и главной музой, чтобы без остатка и до самого дна. Или хоть какой-нибудь, но чтобы ее обязательно можно было почувствовать и в нее поверить, чтоб настоящей!

Но печальная истина кроется в том, что, если твое сердце покорежено, никто извне никогда не сможет тебя долюбить. Пока оно полно слез и стонет от боли, пока оно истекает кровью и опухает своими переломами, пока оно разваливается на части и разлагается на глазах, даже самая большая и светлая любовь другого человека его не излечит. Да, даже если вдруг родители одумаются и решат окружить тебя всей любовью мира, что вряд ли когда-нибудь случится вообще.
Потому что, на самом деле, единственный человек, который сможет услышать, как оно кричит, сможет понять, где оно болит и в чем причина, единственный человек, у которого есть антисептик, нитка с иголкой, пластырь, бинты, обезболивающее и способность вправлять переломы... это ты.
Не запирай свое сердце от себя, пожалуйста.
Твое сердце нуждается в заботе.
"Полюби себя" - на самом деле, не фраза-призыв любого учебника по саморазвитию, какого-нибудь журнала или умника, предлагающего новую методу, как сделать жизнь лучше. Это маленькое шаманское заклинание, на которое стоит помедитировать, проникнуть в него как можно глубже, потому что за одним слоем в нем кроется другой, а за вторым - третий. Оно содержит в себе "Позволь себе быть", "Услышь свое сердце", "Прими свою боль", "Сними с себя лишнюю вину и ответственность, которые тебе не принадлежат", "Вдохни полной грудью", "Поплачь из-за того, как больно тебе сделали и как несправедливо это было", "Поплачь из-за того, что, оказывается, можно было и можно вообще иначе", "Дай себе право на любовь", "Не обвиняй себя", "Позволь себе любить себя, заботиться о себе, давать себе тепло"... и многое другое. Впрочем, для каждого, разумеется, свое. Как в любом правильном поводе помедитировать.
Другой человек может только помочь тебе придти к этой фразе, к лечению самого себя. Другой человек может только поддержать тебя в процессе, стать свидетелем твоей работы, надежным плечом, в которое можно уткнуться или на которое опереться. Другой человек может только ждать тебя под дверью операционной, своим ненавязчивым ожиданием давая тебе повод вылечиться и выйти. Другой человек рядом важен. Хотя бы для того, чтобы ответить: "Нет", когда ты в ночи напишешь ему и спросишь: "Я плачу третий час подряд, скажи, ты ненавидишь меня за это?" Например. Это максимум того, что может сделать другой человек. И далеко не каждый на это способен.
Но у тебя есть ты. У тебя всегда есть ты. И ты - справишься.

22:21 

Не бойся

Я все понимаю и смеюсь
Иногда ты превращаешься в свернутый, тугой комок страха.
И посещает мысль: "Я не так хорош, как должно быть".
Кому должно и зачем должно, разумеется, ты у себя не спрашиваешь. И потому, конечно, априори получается: "Я никому такой не нужен". Даже начинаешь искать причины, почему это так, и, черт возьми, находишь. Здравые, взвешенные причины, как, например: "Никто не захочет общаться со сгустком страха, потому что только прикоснись к нему пальцем - и он взорвется, застенает, заплачет, заставит слушать; а как тут не ткнуть, если без участия этого комка (вернее, человека, которым был этот комок совсем недавно) все (или не все, но нечто очень важное) летит коту под хвост?"
Ты, превращаясь в комок страха, подводишь других людей. И, с одной стороны, ты не виноват. Но, с другой стороны, человек, чьи планы ты раз за разом разрушаешь, не обязан тебя терпеть.
И логическим следствием ты хочешь отсюда выводить: "Я не должен соваться к другим людям, пока не перестану превращаться в комок страха время от времени. Еще надо перестать быть размазней, научиться брать на себя только те обязательства, которые мне по силам, снизить градус фатальности и..." ...и список растягивается так, что ты понимаешь: "Никогда. Я никогда не должен соваться к людям".

И все это, конечно, очень контекстуально, но задай-ка себе один вопрос: "Будут ли меня любить, если я не буду страдать?"
Будут ли тебя любить, если ты не будешь жалким, не будешь принижать себя, не будешь выставлять себя в искаженном свете, не будешь давить на жалость, не будешь... болеть? Будут ли, есть ли, за что тебя любить, если ты не будешь страдать?
Встреться лицом к лицу с этим вопросом. И жестоко посмейся, глядя прямо ему в лицо, покажи средний палец и спроси, спроси, наконец, у своих родителей, почему они оставили тебе истерическое: "НЕТ!" в ответ на все эти вопросы.

И пойми, наконец, что то, что ты делаешь, то, во что ты себя заводишь, это известная знакомая, привычная модель. И не более.
Другой человек в твоей жизни не заставляет тебя чувствовать себя хуже, чем тебе есть. Это ты себя заставляешь так себя чувствовать, чтобы тебя любили.
Ты не не готов к отношениям, раз всплывают какие-то проблемы и косяки. Это ты ищешь проблемы и косяки, потому что привычно бояться куда проще, чем прыгать в неизвестность. Привычно все сгубить ко всем чертям проще, чем довериться и придти к другому результату.
Ты не ничтожество. Тебе просто иногда хочется быть ничтожеством, потому что тебе кажется, что тогда де тебя полюбят, причем заслуживать эту любовь не придется, она свалится на тебя сама собой.
Ты не комок страха сейчас. Ты просто помнишь, как становился им снова, снова и снова... и сейчас всего лишь реагируешь, как привык, стремишься к этой реакции всеми своими силами, потому что "так было тогда, так должно быть и теперь".

Это страшно. Это пугает. Новое и неизвестное всегда страшно и всегда пугает. Но у тебя есть силы, чтобы выстоять. У тебя есть силы, чтобы справиться. У тебя есть силы, чтобы довериться.
У тебя есть силы выиграть эту войну с установками прошлого.
У тебя есть право на любовь, даже если ты больше никогда не будешь болеть.
Не бойся

03:16 

Предопределенность

Я все понимаю и смеюсь
Что бы сказали люди, если бы однажды обнаружили, что вся жизнь их была распланирована, расписана, как на схеме, и почти все, что с ними произошло - это результат чужого провидения, чужого замысла? Может быть, божественно, может быть, нет, но - чужого.

В тебе это открытие вызвало просто... восторг. Разумеется, легкое неверие. Разумеется, парочку крепких восклицаний из разряда "Да как так?!" Но осознание мотивов, разумеется, все меняет и не позволяет воспринять в штыки и к неудовольствию.

Если попытаться описать то, что сделал для тебя твой брат, на местном языке, то получится список каких-то медицинских процедур, введении к которому будет начинаться с вопроса: "Как спасти метаморфа от смерти от несчастной любви?" Пошловатенько звучит, как ни посмотри.

Стоит, наверно, пояснить, что такое "несчастная любовь".
Для того, чтобы быть рядом с кем-то через много жизней, в хороводе меняющихся обликов, характеров и ролей, так или иначе на этом ком-то нужно зафиксироваться. Запомнить его. Вплести кусочек его в себя. Хотя бы дать клятву помнить через много жизней и называться именем, которое поможет отыскать среди прочих. "Я вас помню", черт возьми. Часть тебя (в контексте метаморфов, разумеется) становится если не статичной, то около того; некая часть памяти замирает рядом с тобой, не уходя в новый тупик библиотеки-лабиринта. Тот, кого ты любишь, становится частью тебя, если огрублять и опускать парочку смыслов.
Ты фиксируешься на ком-то. И "несчастной" эта любовь становится, когда тебя в какой-то момент... вышвыривают. Вычеркивают. Вырывают. То есть, из тебя. Из того, что за неизменность ты в какой-то момент мог бы посчитать основой.
"Есть предательства более страшные, чем смерть. Даже если ею притворяются" (с)
И лучше не вспоминать детали... по крайней мере, пока что.

Когда из тебя что-то вырывают, на его месте вплоть до того, как оно чем-нибудь заполниться, появляется пустота. Ничто.
И если допустить мысль о том, что ты не позволишь ничему заполнить эту пустоту...
Если допустить мысль, что ты сам хочешь стать этим Ничто...
Ты встаешь на самом пороге смерти.
И не видишь порога, потому что все, что в тебе есть в этот момент - это боль. Разъедающая, словно кислота, огромная, как пустыня, кажущаяся вечной, неподъемная, как тысяча небесных сводов.

Тебя, образно выражаясь, бьют по голове, вырубают сознание и погружают в кому.
Потому что кома - это лучше, чем смерть.
"Пожалуйста, живи" (с)
И отправляют тебя (или часть тебя) в ближайший (или, скорее, подходящий) мир. Без памяти о том, что произошло, грубо говоря - со специально организованной амнезией. И организовывают все, чтобы латались дыры, сращивались кости, восстанавливалась система жизнедеятельности.
Весьма интересный метод - в качестве внутренних личностей отправить твои же образы из прошлых жизней, чтобы ты у них мог понабраться того, что успело погибнуть от боли, сгореть в Ничто. Очень похоже на пересадку кожи после сильных ожогов, с колена, на, например, грудь, и другие места. Приживется, срастется, шрамы сойдут, будет неотличимо. Будешь жить. Обязательно будешь жить.
Потому что упрямства покончить с собой не хватит, ведь - Столько боли уже пережил, если откинусь - получается, все зря, несправедливо. Но куда сильнее, конечно, держит чувство того, насколько сильно тебя любят. Так сильно, чтобы утащить с самого порога смерти, заполнить внутренние пустыни светом, а потом и признаться в организации амнезии, в, по сути, обмане, в создании иллюзии, что они (те, кто тебя предал) все еще тебя любят, потому что без этой иллюзии ты бы на первых парах не смог продержаться. Да еще год назад ты пищал о том, что "пусть будут хоть какие-то они, чем если их нет вообще" *усмешка*
..Тебя отправляют в другой мир, и ведут тебя по жизни в нем так, чтобы ты пришел туда, куда надо, в таком состоянии, в котором надо. Дают вспомнить нужные вещи в нужный момент, тогда, когда ты готов. Поддерживают разговором и не только (честное слово, сейчас тебе кажется, что сила, которой укутывает тебя брат, это некоторый аппарат жизнеобеспечения). И дают знаки о том, как узнать, куда ты идешь и зачем тебе туда надо. Так тонко дают, что когда ты уже у цели, тебе остается только удивленно таращиться, хлопать ртом и спрашивать: "Как так? Как оно все могло уложиться в единое целое?"

И на этом месте ты, пожалуй, умолкнешь, чтобы не сказать ничего лишнего...

Что обычно находится у существ слева, что тебя так последнее время режет от ощущения недостатка там чего-то? И, нет, не в области сердца, а в области руки и чуть дальше. Словно ты, наконец, смог развернуть свою ауру/душу/называйте-как-хотите и смог увидеть, как она там слева висит клочьями. Справа полно заплаток, но оно легко действует, теплое и живое. А вот слева... Что там? Чем это сшивать? Пока что только пялиться и остается, недоумевая, да слушать, как братец чужим людям намекает про трудности энергетической работы с тобой. Тянет в плане работы над собой пока что только с картами, в остальном ощущение, что должны придти какие-то люди, сказать умные слова и ткнуть в нужном направлении. Будешь надеяться, что ощущения не обманывают

@темы: метаморфы

05:50 

Рыжий пост (ранее закрытый)

Я все понимаю и смеюсь
Я сижу где-то в темноте и знаю о себе только то, что могу обнять свои колени.
На мне черная одежда. У меня черные волосы. И сам я почти весь черный. Если я закрою глаза, спрятав белки глаз, в темноте меня не найдут.

Он подсаживается рядом тихо и, не слова не говоря, укутывает меня в плед, приобнимает за плечо, вынуждает облокотиться на себя.
Он рыжий, красный, золотой. Весь, целиком. Настолько яркий, что почти кажется, будто он горит. И теплый, как печка.
Маяк во тьме. И пусть говорят, что маяки стоят на берегу и ни за кем не бегают, просто светят, он все-таки пришел ко мне. Как приходил и приходит всегда.

- Она умерла, - говорю я через неизвестный промежуток времени. - Годовщина.
- Как, уже год? - уточняет он участливо, но на деле - просто чтобы поддержать разговор. Чтобы говорил я.
- Без десяти дней, на самом деле, - безучастным голосом отзываюсь я, чувствуя себя угольком, выкатившимся из общего костра. Пламя близко, я помню его тепло, могу ощущать, но сам уже потух и, кажется, не раскалюсь больше. Маленький кусок угля в руках. Я - подарок на Рождество для плохих детей. Но она была хорошей. Поэтому я ей не достался. Это она превратилась в меня.
- А ровно год назад, - зачем-то добавляю я, - проколол бровь. Чтобы запомнить состояние полного счастья. Я тогда был действительно очень счастлив...
- Расскажи мне о ней, - тихо просит Муссон, и его рука ложиться мне на голову, привлекая ее к его плечу.
- Она... Была особенной. Но все, что от нее осталось, это несколько текстов да дневников. Она была чужой. Чужим ребенком в доме, где рады не ей, а той, кого видят вместо нее. Она знала суть одиночества, но знала также, что значит "понимать" и "принимать". Она умела сплетать судьбы и сводить людей друг с другом, пропуская их через себя. И считать себя безумной, идя по лесу или по зову ветра. Она умела придавать смыслы маленьким, казалось бы ненужным вещам. И не спать ночами. Она слушала музыку, которую больше никогда не услышит. Много. И все надеялась научиться на чем-нибудь играть, но так и не нашла в себе упорства. В ней вообще не было упорства и стремления. Она просто жила, и думала, что этого достаточно. Смерть ходила за ней по пятам с ее одиннадцати, и она смеялась ей в лицо. Смеялась, лишь бы не задыхаться от боли. И танцевала, танцевала на грани, на многих гранях. Под конец жизни она решилась на то, на что не решилась бы никогда, не будь в ней осколка меня, и в итоге мне в наследство досталось две татуировки и правильное имя. Она... умерла счастливой. Там, на станции, коченея от холода, с музыкой в ушах, боясь и ожидая человека, которого любит... После смерти ее видели несколько раз, разные люди, но, я знаю, призрак почти успокоился, и больше никого не потревожит. "Не потревожить" - этого она хотела больше всего...
Я замолчал. Снаружи было темно, но эта темнота ни в какое сравнение не шла с той бездной, что раскрылась у меня внутри, прямо в грудной клетке. Но и там же, внутри, был он. Он наполнял меня светом - ярким, горячим, почти обжигающим. И я знал, что я жив. Какой бы ни была моя скорбь, она не убьет меня. Я знаю это точно.
- Ты ее любил? - тихо спрашивает Муссон.
- Да, - отвечаю я без сомнений. - И даже не подозревал, как сильно. Скажи... я... ее не предал?..
Он покачал головой и тихо поцеловал меня в волосы чуть выше уха.
- Ты сделал все правильно. Ты выжил. Ты жив. Она, я знаю, тобой гордилась бы. Если бы вы только смогли столкнуться лицом к лицу, если бы она только смогла прочитать твои слова, увидеть, каких замечательных людей ты привлек в свою жизнь, как много ты смог сделать, она бы... не боялась. Ничего и никогда.
- Она, наверно, каким-то образом знала, что будет, чувствовала, - задумчиво бормочу я. - Потому что она и в действительности мало чего боялась. Почти совсем ничего. Только, может быть, одиночества.
Некоторое время длится молчание, а затем он тихо, с еле уловимыми за словами чувствами, спрашивает:
- Почему ты ее похоронил?
"Я не знаю", - хочу сказать я.
- Быть ею стало слишком больно, - вместо этого говорю я. - И я не знаю, сдался я или сбросил шкуру, которая стала мала. Смешно, но иногда ты вырастаешь и из боли. Она становится тебе слишком узка, слишком натирает, и все, что остается тогда - сбросить ее. И поискать себе по росту. А лучше - научиться жить без такой шкуры. И я учусь. И я так прекрасен в этом, ты бы знал...
- Я знаю, - шепчет он, и я слышу улыбку. Теплую, нежную, ласковую. Любящую. И мне так от нее тепло, что почти больно.
Он ласково расстрепывает мне волосы, снова целует, говорит:
- Ну что ты, дурашка, еще и от любви плакать.
- Но не все же от смерти, правда? - слабо, неловко и неуверенно улыбаюсь я, чувствуя себя робким и скромным двенадцатилетним пацаном, которого впервые похвалил отец или тренер, какой-то очень крутой, авторитетный и добрый взрослый. "Из тебя выйдет толк!" - вместо привычных упреков и игнорирования.
Вздыхаю:
- Наверно, я еще очень долго отчасти буду ребенком или ершистым подростком где-то внутри... Я это недопережил, недопрочувствовал. Вообще не заметил своего подросткового периода. Скандалы? Какие скандалы? Эмоции? Какие эмоции? Противоречия? Какие такие противоречия? Где бунт? Где побег из дома? Где вставание в позу?
Муссон тихо смеется:
- Ты мог просто этого не замечать.
- А ты замечал? - я кошусь на него одним глазом из-под растрепанных волос, и он ласково убирает с лица одну прядку.
- Я вижу это сейчас.
- А я о чем.
Самую малость улыбаюсь и, наконец, прижимаюсь к нему сам. Все еще притягивая к себе колени, как барьер между моим мягким и болящим, но доверчиво и жадно, обнимая его обеими руками, утыкаясь в ключицу, вдыхая его запах. Забавно, как, слабо ориентируясь по запахам в материальном мире, я так жажду их здесь. Вернее, лишь один запах. Родной, теплый, необходимый.
Уткнувшись носом, бормочу куда-то в Муссона:
- Почему, почему меня сегодня так накрыло от представления его смерти?..
- Потому что ты теряла, Шенай, - отвечает он, мягко проводя ладонью по моей спине. Я не ощущаю себя девушкой. Он не ощущает меня девушкой. Но женский род кажется здесь таким правильным и уместным, что просто очевидно - другая форма была бы ложью. Не знаю, к какому из моих прошлых она относится, вариантов целых два, но уточнять не имеет ни-ка-ко-го смысла.
- Я запутался, - бормочу я. - Я не могу разобраться, когда, кого... У меня такое... чувство...
Я перехожу на едва слышный шепот, слова не хотят идти, я не хочу их пускать, и все же шепчу, продираясь через зажим на горле:
- ...что сначала я потерял их, а потом едва не потерял... себя... или тебя... Что почти одно и то же...
Он целует в макушку, а затем обнимает внезапно крепко, так крепко, как я не мог бы ожидать от него сейчас.
- Себя, - также едва слышно отвечает он. - Ты чуть не потерял себя. Чуть не умер. Я не мог... Пожалуйста, Най.
Последние слова его звучат как стон, болезненный крик о помощи, просьба о чем-то, без чего невозможно жить. По его рукам, по его мыслям, всем своим существом я понимаю, о чем он просит, и забираюсь ему на колени, обнимая его ногами. Он обнимает меня снова, еще сильнее, еще крепче, прижимая к себе, как только способен, и теперь уже его я ощущаю подростком, семнадцатилетним, ранимым, влюбленным, едва не упустившим любовь, которая для него - навеки, едва не потерявшим сестру, которая - все, едва...
- Пожалуйста, живи, - выдыхает он мне в волосы, и голос его почти срывается. Почти. Но не здесь и не сейчас. Словно это отголосок давно прошедших событий, уже давным-давно звучащего шепота, который сейчас долетел эхом до адресата.
И я знаю, знаю, что я ответил тогда.
Я не могу жить без них.
- Неужели... неужели действительно существует смерть, за которой... ничего? - сбивчиво, встревоженно, беспокойно шепчу я куда-то в шею, боясь заглянуть в глаза.
И чувствую всей кожей, как нечто внутри Муссона застывает, обращается в сталь, в лед, в гранит... и почти тут же это ощущение исчезает, оставляя после себя лишь напрягшиеся мышцы шеи, лишь замершие на моей спине ладони с одеревеневшими пальцами. Затем проходит и это, возвращая былую обволакивающую, теплую мягкость, но прежде он шепчет немного чужим голосом:
- Есть предательство, Най. Намного более страшное, чем смерть. Даже если оно принимает ее обличье.
Внутри меня воцаряется безмолвие. Страшная тишина, какая наступает в области сердца, когда на экране появляется совершенно ровная линия вместо резких подъемов и спадов пульса. Мне, наверно, хотелось бы сказать, что я не верю, но этого нет. Ничего нет. Я не мыслю никакими категориями. Только тихо шепчу:
- Так вот почему...
- Да, - отзывается он, прекрасно понимая, о чем я.
"А тот, кто пробудил желание быть нежным,
Будет пусть счастливым.
И чужим."

- Пожалуйста, - тихо шепчу я, думая о том, что не испытываю даже боли. Это где-то... за ней. А, может, невозможно испытывать то, что уже отболело... - скажи, что ты просто решил, что пережить предательство проще, чем смерть. Скажи, что ты выдумал эту сказку, историю, легенду, чтобы я ощущал меньше боли. Чтобы прожил жизнь спокойно, восстановился. Чтобы потом смог...
Горло перехватывает, и я ничего не могу договорить.
Он молчит.
Я фиксирую внимание на том, что у меня замерзли руки. И думаю о том, что, наверно, стоит выбросить кольцо в воду, с моста. Сжечь словарь того языка, на котором написана на нем надпись. Может быть, побриться наголо, просто так, зачем-нибудь. Выдрать из альбома и, наверно, тоже сжечь один портрет. Написать что-то в открытой записи в дневнике, который фиксирует полученные мною новые данные о прошлой жизни. Надо...
- Я не понимаю, зачем, - с отчаянием, с надрывом, со всхлипом восклицаю я. Хватаюсь за Муссона, как за спасательную шлюпку, хлюпаю носом, дрожу. - Зачем нужно было так долго позволять мне верить в то, что они есть, что я с ними связан, что они... любят меня... Зачем?..
Я ловлю себя на мысли, что, быть может, Муссон - это... не знаю... какой-нибудь демон, который ко мне привязался, не отпускает, дразнит сладкой надеждой, а затем отнимает ее, чтобы понаблюдать за тем, как мне больно. Может быть он - лишь морок, какое-нибудь морочащее голову заклинание, чтобы сбить меня с пути, уверить меня, что их нет... Дух-обманщик... Кто угодно, кто только прикидывается, что... а на самом деле...
- Ты говорил, что они всегда рядом! - закричал я, отчаянно, цепляясь за его плечи. - Я помню...
- Ты бы не выдержала, - едва слышно, виновата, нежно, с горечью и болью за меня, - ты бы не выдержал...
"А сейчас что? Сейчас я выживу, да?!" - хочется кричать меня, обвиняя в том, что мое выживание - это все, что его волнует, обличая в том, что он переоценивает мои силы, не желая ничего слышать о том, что меня де якобы есть, кому поддержать, и именно поэтому именно сейчас... именно поэтому этот разговор надо будет показать.. именно...
- Это не повод меня обманывать так долго, - выталкиваю я через очередной спазм, сковавший глотку, и голос мой звучит так безжизненно и убито, что мне самому становится страшно. Руки, ослабев, невольно опускаются. Но я утыкаюсь в плечо. Я не хочу отстраняться. Я боюсь, что, если отстранюсь хоть немного, Ничто поглотит меня...
...и тогда будет зря вся эта агония. Зря я пережил столько боли и так измучил себя, чтобы сейчас уйти, перегореть, перестать быть.
- Ты именно на это и рассчитывал, - тем же безжизненным голосом говорю я. - Что я решу, что нужно было либо сразу сдохнуть, либо продолжать жить, потому что пережить столько боли просто так банально нечестно. Ты сыграл на моем упрямстве.
Я не обвиняю. Лишь констатирую факт. Я почти не ощущаю его вовне, но чувствую внутри. Большая подушка тепла, чтобы не убиться об валяющиеся внутри осколки. Нет, не сердца. Чего-то другого. Даже не знаю, чего.
- И ведь ты меня не обманывал... Его мне никогда не обещали встретить. А она... Что ж. Я должен был понять раньше. На много. Чувства не врут. Просто иногда игнорируются мной же самим...
Я очень устал, но руки мои слабо скользят его за спину, пальцы сцепляются, чтобы держаться за счет них. Голова и плечи расслаблены. Я больше не плачу.
- И я теперь понимаю, что за предательство отразилось в Астис.
Очень мягко и очень ловко Муссон пересаживает меня. Я не сопротивляюсь. Устраивает на своих коленях боком, обнимает, как маленького ребенка. Позволяет мне не делать ни-че-го. Потому что только на это у меня есть силы. Целует в висок.
- Нам надо подумать о смене имен, - бормочу я, закрыв глаза, кажется, почти засыпая. - Больше никаких ветров. Ни тебе, ни мне. И у меня все еще остается Шенай и Сварт... А вот тебе придется найти.
- Это должно быть что-то белое, - ласково и успокаивающее отзывается он. - Связанное с драконами. Мы подумаем позже. Может, даже не одни. Может, я также, как и ты ровно год назад, попрошу меня окрестить. Только ничего холодного. Мой дорогой брат, тебе нельзя замерзать. Не дадим.
У меня не остается сил ни на вопросы, ни на уточнения. Все, что мне остается - поверить...

05:25 

Круги

Я все понимаю и смеюсь
Большими кругами, медленно сходящимися к центру, по небу летит большая птица.
Я знаю, что она никогда не достигнет своей цели, потому что в центре - я.
Имя мне - Вечность.
Я простираюсь глубокой пустыней, вздымаюсь океанскими волнами, дышу соцветием трав.
Я - есть.
Имя птицы - Смерть.
Вечно голодная, разевающая клюв, озаряющая ткань мироздания громким криком, она летит над пустыней, но не настигает, летит над океаном, но не находит, летит над травами, но не видит. Она бессильна передо мной. Но и она - есть.
А тебя нет.
Ты - лишь дух, бредущий по пустыне, лишь лодка, плывущая по океану, лишь зверек, спрятавшийся в травах. Тебя схватит птица в поисках меня, и ты рассыпешься на множество маленьких искр, осколков, частиц. Их донесет до меня шальной ветер, я вдохну их, и ты станешь мной.
Лишь через тебя Смерть может меня настигнуть, застать врасплох. Если я слишком надышусь тобой.
Поэтому, пожалуйста, не вглядывайся в бездну. Не вынуждай бездну вглядываться в тебя.
Иначе однажды Вечности не станет. Ни для кого, ни в каком виде. И в центре круга сядет Смерть. Пустыня покроется пеплом, пересохнет океан, рассыплются травы. Крик ее вспорет швы, и Вселенная вывернется наружу. Тьмой, хаосом, разрухой, непостоянством.
Ты будешь умирать.
И умирать.
И умирать.
Пока в тебе не взойдут те зерна, что запутались в лохмотьях твоей одежды, приросли к твоему дну мелкими ракушками, вцепились в шерсть репейником. По крупицам, по маленьким частицам, опадающим с твоей шерсти, я обрету жизнь. Я стану тобой.
И ты большими кругами будешь приближаться к центру, ловя потоки тьмы, танцуя в ритмах хаоса, поднимая в воздух тучи пыли.
Смерть будет знать, что ты никогда не достигнешь цели, потому что в центре - она.
Именем тебе будет Вечность.
Поэтому, пожалуйста, вглядись в бездну.

@темы: множественное число

00:29 

Поймать момент

Я все понимаю и смеюсь
Иногда начинает казаться, что даже те вещи, которые считаются "косяками", являются на деле очень важной частью общего танца.
Например, совершенно сбитый график сна. Иногда хочется ругать себя за него, за то, что бодрствую не тогда, когда "все нормальные люди" или хотя бы близкие существа. Иногда хочется себя ругать в моменты, когда проспал всего пять часов, а потом сутки не ложишься. Иногда хочется злиться на себя за то, что все попытки привести график к какой-то стабильности идут прахом.
Но иногда...
Сначала спишь часо пять. Потом не спишь почти сутки. Потом засыпаешь и проводишь по ту сторону реальности более двенадцати часов. И просыпаешься в самый нужный момент.
За пару минут до полуночи.
В тот самый момент, когда один месяц сменяется другим.
Когда один сезон сменяется другим.
Лето перетекает в осень.
И как славно в этот момент бодрствовать, ведь это - время перехода.
Самое славное время.

06:27 

Отразись

Я все понимаю и смеюсь
Иногда ты заглядываешь в зеркало. И видишь там совершенно не то, что ощущаешь внутри.
Иногда это похоже на удар поддых.
И это словно возвращает тебя обратно, сюда.
И иногда от этого ты испытываешь былую нелюбовь к зеркалам.

00:56 

Вкусом и запахом

Я все понимаю и смеюсь
Проспав, наконец, целых пять часов подряд, ты проснулся и увидел за окном сумрачное небо. И подумал, что именно за него любишь этот город.
И пусть это правда лишь отчасти, но это небо, серое, дождевое небо - то, на что у тебя "завязано" очень много.
В частности - твое любимое время переходов.
Из лета в осень.
И этот запах...
И тот год...
И впервые подошедшая так близко, что смогла подышать в затылок, смерть.

Для тебя наступает время силы. По крайней мере, так оно тобой сейчас ощущается.
Хочется встать, задержать ладонь параллельно земле, и кажется - тогда можно будет ощутить силу кожей. От земли. Из воздуха. Из этого неба.
От брата, стоящего за спиной.

Рыжий с черным.
Белый с черным.
Как можно не любить осень?

Случайным разговором тебе в очередной раз дают вспомнить, ощутить вкусы и запахи прошлого и прошедшего, и это так прекрасно, что остается только скалиться в свое удовольствие.

Ощущение перехода приходит, как всегда, внезапно.

18:14 

Чего только не...

Я все понимаю и смеюсь
В разное время на двух твоих разных жилых площадках разные люди замечали кошку.
Которой там не было.
А сейчас ты вспомнил, в каком виде в первые "увидел" своего близнеца здесь.
Да. Именно. Кошкой. Черной.

Близнец усмехается, разводит руками и говорит, что тех людей намного больше шокировал бы лис в жилой квартире.

Ты думаешь...
Впрочем, ты стараешься не думать и только качаешь головой. И выражение твоего лица можно описать как насмешливое, добродушное "Поразительно!"

Спрашиваешь близнеца, а не ему ли ты сам ставил тарелочки с молоком.
Он многозначительно отвечает, что рад, что в конце концов ты заменил это все на благовония.

Такие дела.

08:09 

Капля черного юмора

Я все понимаю и смеюсь
Иногда тебе хочется иронизировать на тему надписи, которая могла бы быть написана на твоем надгробии.
Судя по тому, сколько ты их уже придумал, ты собираешься умереть несколько раз. Или частями. Или составить очень хитрое завещание.
И несмотря на то, что наилучший вариант все еще: "Он умер. Потом еще раз. И еще раз. Потом окончательно. Кажется", сейчас на твоем воображаемом надгробии написано: "Умер от недостатка обнимашек в крови".

Вопрос, который тебя занимает в связи с этим постом и еще одним, написанным в более открытую площадку: "Стоит ли ставить триггерворнинги на свои записи?"
Есть большая вероятность, что, если ты начнешь, ты будешь ставить их на все.
"Внимание, в данной тетрадке могут находиться закорючки, смутно напоминающие цветы".
И это было бы смешно, если бы не так абсурдно. В твоем стиле.

03:17 

В этом городе холодно

Я все понимаю и смеюсь
И ты спрашиваешь себя: "Зачем?"
Зачем ты сюда приехал?
Чтобы меньше, чем через сутки после приезда, хотеть обратно до внутренних судорог, до дрожи, до того, чтобы едва не сорваться на вокзал, но одернуть себя тем, что общественный транспорт уже не ездит, а без него ты доберешься вряд ли?
Чтобы в три часа ночи сидеть на кухни, пить чай и задаваться бессмысленными вопросами?
Чтобы опускать руки и вместо того, чтобы выполнить дело, откладывать его на как можно попозже, а то и забить на него совсем?
Чтобы еще сильнее тосковать по человеческим прикосновениям, хоть каким-нибудь?
Чтобы прятаться и чувствовать себя не лучше, чем когда ты прятал часть своей души и чувствовал себя не в безопасности?
Зачем ты сюда приехал?..

Когда ты ехал, ты храбро говорил, что у тебя просто времени не будет на то, чтобы ощутить всю болотистость местной психологической почвы, а на деле - тебе хватило пяти минут. Нескольких шагов от поезда. Захода в метро.
Это монохромный город. Черный и белый. Холодный. И людный. Эти люди... до них не дотянуться. Словно на них налетел толстый слой пыли, словно ты никогда не будешь принадлежать к их роду и племени, хотя биологически вы все еще идентичны. Они тоже холодны. И отделены от тебя толстыми, грязными стеклами, делающими их мир монохромным.

Возвращения не существует.
Но кто же знал, что ты не увидишь ничего хотя бы немного родного. Не почувствуешь безопасности хотя бы отчасти, ведь ты отсюда родом. Не ощутишь ничего, кроме желания уехать обратно, даже в компании небезразличного человека (ради которого ты и приехал, собственно).

И дотянуться бы хоть до кого-нибудь, кто напомнит тебе, что ты не тень местного разлива, что ты не недочеловек на чужом празднике жизни, что ты не так слаб, как тебе сейчас кажется...

03:55 

Фиксация состояния

Я все понимаю и смеюсь
Есть что-то далеко не смешное в том, как по точке в конце чужой реплики ты пытаешься угадать настроение, состояние, эмоции и отношение к поднятой в разговоре теме другого человека.
И, разумеется, понять, а не произошло ли там чего плохого. А не виноват ли в этом ты.

Здравствуй, триггер. Ты давно его искал.

Исписал почти всю левую руку словами утешения и поддержки. Правильнее, наверно, будет сказать - напоминаниями.
Не виноват.
Не должен.
Не неуместен.

Выжил.

03:51 

Шепот

Я все понимаю и смеюсь
За мягким танцем скрывается тьма.

Странно чувствовать силу и не иметь возможности выпустить ее.

Рано или поздно ты достигнишь той точки равновесия с местным телом и местной личностью, что это станет возможно.

Подожди.
Тебе некуда спешить.

Танцуй.

17:34 

Варианты трактовки событий

Я все понимаю и смеюсь
А может быть, это не ты растворился в ничто?
И отсюда - острое чувствование смерти, как разлуки. Страшной, разбивающей сердце разлуки.

Может, ты все перепутал, и в ничто ушла одна из твоих половин. И потерять ее было столь больно, что ты свалил, куда глаза глядят. Переживать там, где есть время, легче - есть надежда, что этому будет конец.

А, быть может, это был все же ты?
Но у тебя была связь с близнецом, и он в какой-то момент сумел "вытянуть". И запихал тебя в первый попавшийся мир, в такой, в котором все это можно будет осмыслить, понять, разложить по полочкам, вспомнить, записать.
Создать новую паутину, систему маячков, восстановить ее из разрозненных, почти утерянных осколков.
Он пришел с тобой, чтобы помогать. Выдавать осколки памяти в нужный момент, как подает нужные инструменты ассистент во время работы мастера.

А, может, его все же нет?..
Он - дух-помощник, образ, заклинание, которое создано и привязано к тебе, чтобы помогать с "реабилитацией". Не только память, но и отпечаток любви к тебе, к которому можно прикоснуться и черпать из него силы.

Так или иначе, ты здесь не зря.
И тебя там ждут.


***
Написал все это вчера, от руки, в темноте, кое-как пытаясь открыть слипающиеся глаза.
Сейчас переписал и думаешь.
Почему сразу "его все же нет"? Это бы имело смысл, если бы в один момент можно было бы быть только в одном конкретном месте. И если бы существовал "один момент". Ты отдаешь себе отчет в том, что твой близнец не постоянно с тобой и, как бы так сказать, не весь с тобой. Вернее, постоянно-то он может быть, а вот весь целиком - нет.
Но это не значит, что это не он.
Отпечаток его, сон, тень, небольшая часть сознания, выходящая на контакт... Сложно сформулировать.
Ты не раз ловил ощущение, что вы каким-то образом связываетесь, и что его восприятие тебя сейчас примерно такое же, как твое его - тонкое, едва уловимое, совершенно не физическое. Вот он занимается какими-нибудь делами, и время от времени ощущает тебя, как призрака рядом, говорящего реплики, усмехающегося, передающего ощущения. Ты есть и тебя нет рядом с ним одновременно. То есть, это он для тебя находится в таком положении, но кто сказал, что эта связь не обоюдоострая?
И это, собственно, не отменяет высказанных выше теорий.

Какая-то часть твоей памяти так или иначе была повреждена.
Ничто или осознанные действия, продиктованные болью потери, или даже просто ошибка и результат глупого эксперимента - сейчас ты не скажешь, просто потому, что еще не дошел до восстановления оных. Быть может, не дойдешь. Быть может, дойдешь, но не в рамках этой физической жизни, не здесь и не сейчас.

А еще, конечно, есть ошибка сортировки воспоминаний. Сейчас и общие, и связанные с конкретными жизнями... могут переплетаться.
Ты можешь помнить тех, кто был дорог тебе исключительно в рамках какой-то одной жизни, одной истории. И скучать по ним, хотя это не совсем корректно в твоей трактовке реальности. Они должны были быть записаны в книгу и положены в один из тупиков лабиринта. Не потому, что есть какие-то правила, которые нельзя нарушать, а просто потому, как все это было устроено для тебя изначально. Искренне переживать в рамках игры - это в порядке вещей. Продолжать переживать, когда игра уже закончена - это достаточно странно и несколько мешает началу новой игры.
Может быть, кстати, ты сюда пришел, чтобы "отвязаться" от прошлой игры. В конце концов, согласись, эта жизнь не пестрит острыми эмоциями и сильными привязанностями. Ты вообще тут ни к кому не привязываешься и в любой момент существования отдаешь себе отчет во временность, относительности и способности жить без (как с твоей стороны, так и со стороны тех, с кем контактируешь). Возможно, поэтому тебя так кроет, когда ты чувствуешь, что начинаешь привязываться, - просто включается выбранная перед рождением задача. Не привязываться. Никуда не ввязываться. Отдыхать, вспоминать, восстанавливаться.

Но твой близнец существует точно.
По крайней мере, как совокупность чувств, воспоминаний и отношения.
А что там конкретно - его это, кого-то другого или твои собственные в более большом контексте "я" - это вопрос третий.

@темы: метаморфы

Aske Bris

главная