• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
10:47 

Стремление к смерти

Я все понимаю и смеюсь
Это называют стремлением к смерти.
А ты просто живешь, надеясь, что за следующим поворотом на тебя упадет кирпич. Не потому, что все плохо или нечто подобное. А просто потому, наверно, что слишком тяжело тянуться к жизни. Невыносимо тяжело каждое утро снова и снова начинать борьбу с тем, в чем ты жил большую часть осознанной жизни. С мыслями о смерти, с желанием себе навредить, с усталости в духе "Да когда ж это все закончится".
Ты маленький человечек. Тебе нужно теплое одеяло и тихий угол. А большего ты не хочешь и не можешь.

Это называют стремлением к смерти.
Для тебя рисуют схему, стрелочку от жизни к смерти. Ближе к "смерти" пишут: "Наркомания". Ближе к жизни: "Переедание".
Тебя третий раз подряд спрашивают: "Ты хочешь жить?"
И ты послушно отвечаешь: "Да".
А через пару дней сидишь и думаешь, а не попробовать ли тебе наркотики? Не потому даже, что интересно. А потому, что ближе к смерти.

Это называют...
Ты никак это не называешь.
Тебя агитируют сражаться против этого, с этим. Брать меч и идти рубить головы у своих теней. А они тебе - как родные, ты с ними танцуешь такт за тактом уже столько лет, что пора бы сбиться со счета. Ты обращаешься к ним, когда почти нет сил, и выдыхаешь: "Все, становлюсь тенью тоже". Они смеются, гладят тебя по лицу и отчетливо знают, что не станешь. Нет. Пока нет.

Они называют ЭТО.
И только по этой причине ты хочешь делать все назло им.
Что они знают о тебе, о твоей жизни и о твоих тенях? Почему они ждут от тебя этого чертова "Да", после которого всучивают в руки светлый меч Великой Борьбы За Жизнь? Почему их не интересует, что ты не хочешь, не хочешь, не хочешь сражаться?
Ты не воин.
Возможно, ты и не танцор тоже, но ты сто процентный игрок.
Их слова - это всегда вызов, как будто они спрашивают: "Ну что, хочешь вместе с нами бояться смерти? Хочешь вместе с нами жить, продлевая эту жизнь всеми доступными способами? Хочешь, мы скажем тебе, как правильно? Хочешь с нами? Хочешь, мы будем считать тебя смертником или фриком, если ты не пойдешь за нами? Хочешь?" И ты, конечно, хочешь. Хочешь суметь ответить им: "Нет", не теряя достоинства и внутреннего покоя. "Спасибо, я накушался вашей жизнью по самое горло, не приближайтесь ко мне. Не зовите меня стремящимся к смерти лишь потому, что я не бегу от нее, что я говорю о ней, что я ощущаю ее руку на своем плече. Почему вы хотите, чтобы я боялся того, чего так жду? Почему вы хотите отравить мою жизнь еще и этим? Оставьте меня в покое"

Оставьте нас в покое.

23:10 

Детство в лабиринте

Я все понимаю и смеюсь
Кажется, это было неизбежно - впадание в детство после долгих лет неуместной взрослости.
И вот ты идешь между двумя друзьями, держишься за руки, и не иначе как по-летнему теплое солнце бьет тебя в темечко. Шарф превращается в крылья. Друзья - в родителей. Чужие руки - в повод прыгать и повисать на них (чего ты, разумеется, не делаешь, потому что друзья еще пригодятся). Немного дурачась, спрашиваешь у "папы", откуда берутся дети, а после ответа: "Из мамы", широко округляешь глаза и интересуешься уже у "мамы": "А зачем ты ешь детей?" Тебя одергивают, мол, впереди пешеходы с коляской, не надо при них про съеденных детей. А тебе все равно, просто очень хорошо и здорово.

Ты готов со спокойствием признавать, что, да, ты невероятно юн. И дело не в паспорте и даже не в состоянии души. Дело в том, что ты еще не дошел даже до центра собственного лабиринта, что уж говорить про начало пути назад или про выход к людям с какой-нибудь великой вестью. Ты все еще идешь, и путь этот обещает быть долгим.
Особенно долгим он будет, если каждый новый поворот ты будешь встречать паникой и/или опасением. Действительно, не пора ли перестать удивляться собственной глубине и многогранности, занятости своих подвалов и забитости собственных чердаков? Лучше подумай над тем, кто все это копал и возводил. Ты сам? Твой брат? Кто-то еще, небезразличный к тебе и твоей судьбе? Узнаешь ли ты это наверняка на очередном витке? Разве не интересно все это выяснить, дорогуша? Иди дальше. Все свечи и фонари в твоем распоряжении, так что не потеряешься. Помни только, что то, что для тебя свет, для других может быть указателем твоего местоположения...)

И еще пара слов насчет юности.
Ты вряд ли кому-то позволишь себя этим попрекать или стыдить.
И будешь прав.

14:42 

Депрессия

Я все понимаю и смеюсь
Самое стремное, что происходит после постановки диагноза, связанного с ментальной сферой, - всю твою личность сводят к нему.
Ты не любишь вон тех людей, потому что у тебя депрессия.
Ты не соглашаешься с нами, потому что у тебя депрессия.
Ты расстроен не потому, что расстался с партнер_кой, а потому что у тебя депрессия.
Ты не улыбаешься двадцать четыре на семь, потому что у тебя депрессия.
Твоего мнения не существует, потому что у тебя депрессия.
Твоих увлечений не существует, потому что у тебя депрессия.
Твоей личности не существует, потому что у тебя депрессия.
Люди общаются с тобой из жалости, потому что у тебя депрессия.
Семья все еще сюсюкается с тобой, потому что не может посчитать тебя взрослым, ведь у тебя депрессия.

Но тебе, в общем, все равно, что это происходит с тобой. Потому что ты знаешь и другую часть этой истории.
Ты не убил себя в самые жуткие моменты своей жизни, потому что депрессия отняла у тебя на это силы.
Ты не испортил свою жизнь, следуя чужим путем, потому что депрессия не дала тебе увидеть положительные стороны в том, чтобы себя сломать.
Ты начал писать, обрел миры и персонажей, потому что депрессия уводила тебя подальше от скучной реальности.
Ты научился искать нужных людей, потому что депрессия научила тебя отбирать тех, на кого не жаль тратить и без того скромные силы.
Ты стал неплохим человеком, потому что депрессия научила тебя относиться к людям вокруг так, словно им тоже больно проживать каждую минуту своего существования.
Ты видишь больше, потому что депрессия приучила тебя ходить медленнее.

Ты благодарен своей депрессии.
И поэтому, черт возьми, отказываешься называть ее диагнозом, а самого себя - выздоравливающим или больным.
И хоть ты боишься рецедива, ты не жалеешь о тех годах, что вы жили вместе.
Как часто случается в жизни, дальше ваши пути расходятся. Но это не обесценивает, не обесценивает, черт возьми, не обесценивает того, что было.
Ты будешь говорить о ней, как о старой знакомой, "с которой вы когда-то хорошо пожили лет пять, даже не успели друг другу опротиветь" (с) Говорить столько, сколько захочешь, там, где захочешь, и тем, кому захочешь, потому что для тебя это _не_ постыдная тайна.
Тебя и дальше не будет тревожить, что тебя принимают за нее, ведь вы очень многим обменялись друг с другом, как живущая вместе пара за годы немного превращается в одно единое существо. Ты знаешь, что ты есть, ты знаешь, что ты - не диагноз, и этого в целом достаточно, потому что это твоя жизнь и твое прошлое.
Ты _не_ депрессия. И это не хорошо, не плохо, а просто факт.

12:12 

Маска

Я все понимаю и смеюсь
Ты взял маску из моих рук, как высшую меру наказания.
Наказания жизнью.
Первое время она была тебе мала и все время наровила спасть.
Но ты верил мне и держал ее крепко.
Держался за нее.
Посмотри теперь, как отлично она на тебе сидит.
Посмотри на свои глаза - это глаза хищника, а не жертвы.
Посмотри на свою походку - это прыжки ворона, а не птенца.
Посмотри в свое сердце - оно залатано, флейта без дырок.
И я мог бы гордиться своей работой, твоей жизнью...
Но знал ли я, прикладывая маску на обоженную плоть, что та прирастет, как кожа?
Что она пустит в тебя корни, как семя в благодатной почве?
Что ты еле-еле будешь способен через нее дышать?
Мне пришлось разбить ее,
Разбить ее прямо на твоем лице.
Теперь я буду кропотливо вытаскивать осколки.
Потерпи.
Я рядом.
Скоро ты сможешь снова открыть глаза.

@музыка: Алина Орлова - Kibirkštėlė

14:36 

О любви вокруг

Я все понимаю и смеюсь
Вчерашний день подарил тебе откровение: оказывается, с теми, к кому испытал нечто наиболее похожее на влюбленность, можно очень долго смеяться. Почти всю ночь, целое утро. Почти над всем.
И тепло обниматься.

Ты учишься называть все другими словами. Иногда это очень полезная наука, особенно если в результате нее легче дышать, спокойнее жить, проще идти на откровенность, которая, как ни посмотри, нужна в первую очередь тебе самому.
Энергия, которая до этого периодически сжималась до черных засасывающих воронок, едва ли не впервые течет спокойной рекой, и у этого ощущения нет привкуса временности. Можно не бояться, можно не биться головой в идол стереотипа, следование которому, как тебе казалось, обязательно, можно больше не бегать с отчаянием в душе из-за чувства, что этот бог никогда не поселится в тебе, и это настоящая трагедия, можно никого не обманывать, говоря слова, значение которых от тебя слишком, невероятно, невыносимо далеко.
Можно не любить.
И совсем не парадоксально то, что после принятие этого постулата любви внутри тебя становится только больше. Другой, не той, что ты так драматично искал, будучи уверенным, что, не любя, невозможно иметь какого-то важного куска самоценности. Теплой и мягкой, не требующей никаких жертв во имя ее, позволяющей опустить гранитные стены вокруг себя и просто обнять человека рядом. Ничего не предлагая, ничего не вынуждая дать взамен, просто передавай импульс любви и глубинного принятия.

Я тебя люблю.
Тебе есть место в этом мире.
Я рад, что ты есть в этом сейчас.
Пожалуйста, продолжай быть.
Ты нужен.
Ты любим.

22:50 

Поддержка

Я все понимаю и смеюсь
Сегодня знаменательный день.
Сегодня ты усердно не-умираешь от тишины.

За последние дни практически в тайне от самого себя ты сплел вокруг паутину. Крепкую сеть поддержки, к которой всегда можно обратиться.
Написать одному какие-нибудь глупости.
Прислать другому картинку с цветами.
Продолжать разговор ни о чем с еще двумя.
Иметь возможность поговорить по телефону с пятым.
Получить весточку от шестого.
Всегда иметь под рукой контакт психолога и телефон психиатра (хотя они оба последние, к кому ты обратишься; впрочем, это не мешает чувствовать себя немного увереннее).
Поздравляю, у тебя есть все шансы выжить.

Чтобы конструкция не развалилась, ты хочешь найти еще одного человека, кого-нибудь, кто сможет разделить с тобой крышу и стол, а также будет не против пообниматься время от времени.
Нет уж, любовей ты наискался на свою жизнь, пока что хватит. Так что речь не об этом. О простом соседе, о компаньоне. О друге, если повезет. О сотворце, если повезет еще сильнее.
А когда ты рассказываешь об этом своем плане, когда признаешься вслух, как тебе это нужно, тебя с сочувствием спрашивают: "Может, у тебя опять крыша едет?"

И ты мягко, спиной назад, с закрытыми глазами падаешь. Прямо на паутину. Она пружинит под твоим весом, мягкая и прочная. Ты не открываешь глаза и продолжаешь не-умирать.

03:13 

Конец эпохи

Я все понимаю и смеюсь
И тебе интересно, ощущали ли исторические личности, что эпоха заканчивается?.. Вот в тот момент, который позже историки назовут переломным, знали ли люди, что начинается что-то новое? Чувствовали ли они, что все меняется?

Твоя личная эпоха заканчивается прямо сейчас. Золотое время города и его людей уже почти увяло, и теперь неизвестно, что будет впереди. Но оно будет, в этом ты почему-то не сомневаешься.
Какими новыми дорогами пойдешь ты? В чем и ком теперь будешь искать себя?
Ничто не меняется так глобально, как это было при твоей "смерти" - перемены в этот раз ласковы и до одури вежливы (до того, что, удивительное дело, происходят вовне, а не внутри тебя самого). Но вместе с этим есть чувство, что меняется всё. И ничто уже не будет так, как было.
Вместе с чувством перехода ты едва ли не впервые в жизни не хочешь давать оценочных суждения. Ты не знаешь, будет впереди лучшее или все хорошее осталось позади. Да, собственно, и не хочешь знать. Ты всегда был сторонником мнения, что отличие уже само по себе хорошо. Правда, в твоей голове это всегда сопровождалось формулировкой "Ну хоть как-нибудь, только не так!"

Все будет... по-другому.
В том числе потому, что ничто не изменится.

09:23 

Не знать, злиться, оправдываться

Я все понимаю и смеюсь
Удивительное наблюдение из твоей жизни - когда твои отношения приближаются к разрыву, ты просто перестаешь понимать, что говорит человек. Словно все то время, что вы были ближе, в голове работал встроенный микро чип, автоматически переводящий чужую речь на твой язык, а потом он внезапно начал барахлить. Самое любопытное в этом то, что другие люди, с которыми ты консультируешься по поводу формулировок и набора слов, тоже не понимают, что хотел сказать твой почти-уже-не-партнер. Неразрешимость вопроса: "А почему раньше-то я все понимал?", тебя откровенно раздражает.

Ты вообще в последнее время часто бываешь раздраженным, злым, сердящимся, гневным. Вероятно, каким-то неведомым образом у тебя освободился ресурс на все это. Жаль, пока нет понимания, как направить все это на благо и продвижение дел, а не на самого себя и, изредка, на других людей с их привычками, голосами, мыслями.
Странное чувство злости, позволяющее помнить, что у тебя есть цель, которой ты хочешь достигнуть едва ли не любыми средствами.

Все медленно сдвигается, и тебе снова предстоит за этим наблюдать.
В жизнь приходят люди и говорят слова, которых ты от них не ожидал.
Ты спрашиваешь: "Как, где они это видят во мне? Я же, я же..."
Ты же.
Почти фаустовский герой - часть той силы, что вечно видит в себе зло, но, по словам других людей, совершает благо.
Кажется, сам ты никогда не поймешь, как же все это у тебя получается.

09:50 

Ощущения

Я все понимаю и смеюсь
И вот, ты чувствуешь себя так, словно у тебя пулевое ранение в живот, пулю только что вытащили и перебинтовали торс, ты лежишь на больничной кровати, а к тебе приходят посетители. Ты рад им, они рады тебе, но никто не забывает о ранении, хотя боль испытываешь только ты.
Глупые ощущения.

10:21 

Переросток

Я все понимаю и смеюсь
Это ощущается очень странно, но ты как будто начал возвращение к тому себе, кого оставил в сентябре около полутора лет назад.
И ты думаешь - а кем, собственно, ты был последние полтора года?
Холодным, рациональным, удерживающим все в себе и вокруг себя под контролем. Как образ - катана в руках самурая, сверкающее лезвие, вспарывающее воздух, бьющее точно, неподвластное руке, которая дрожит.
А сейчас? Что приходит сейчас?
Сейчас ты словно из объекта превращаешься в субъекта. Внутри расцветает холодная, решительная злость, сердце начинает биться; ты разучиваешь стойки, которые помогут устоять в любых жизненных ситуациях. Ты не собираешься и не хочешь больше падать или отступать. Ни другим людям, ни обстоятельствам.
Кажется, Мальчик, приручивший тварюшку, решил вылезти из внутренних пространств во вне, и кожа, сформировавшаяся за полтора года, оказалась ему по размеру.
Что ж. Остается лишь смотреть, что будет дальше.

22:11 

Просто пост

Я все понимаю и смеюсь
Тебе хочется, скрепя зубы, рычать: "Уберите чертово "просто" из ваших советов о том, как жить".
Уберите. Его. Подальше.
Жить не просто. Если бы жизнь была компьютерной игрой, в настройках значился бы уровень сложности "Ад".
Нет, вставать с кровати не "просто".
Нет, найти работу не "просто".
Нет, прочесть книгу не "просто".
Нет, беречь себя не "просто".
Нет. В жизни нет ничего такого, что было бы "просто" всем.

И нет ничего плохого в том, что то, что другим кажется "просто", дается тебе большим трудом или же не дается совсем.
И нет ничего плохого в том, чтобы гордиться и признавать собственной лучшей стороной то, что тебе кажется "просто".
И запомни кое-что: "просто" - это обесценивание. Своего ли труда, чужого ли, своей ли жизни или чужой. Этим словом ты говоришь: "Это ничего не значит", "Если у тебя не получаются самые "простые" вещи, значит, ты неудачник и слаб умом", "Я не делаю совсем ничего значительного, я бесполезен", "Ты не можешь делать ничего, потому что не справляешься с "просто"" и так далее, и так далее...

Просто живи.
Просто найди друзей.
Просто прости.
Просто отпусти и забудь.
Просто результат просто работы.
Просто сделал, потратив просто время.
Просто.
Просто.
Просто.

14:54 

С возвращением

Я все понимаю и смеюсь
Итак, выполнив квест "Пролежать в психиатрическом отделении не менее полутора месяцев", ты получаешь ачивку "пить антидепрессанты" и возможность хвасться своим богатым опытом выживания пребывания в больницах.
Ничего не говоря в этом дневнике столько дней, тебе все равно нечего сказать.
Поэтому эта запись будет здесь так, просто для фиксации происходящей реальности.

10:07 

Образы

Я все понимаю и смеюсь
И вот ты ловишь себя на том, что описываешь окружающих тебя людей через образы. Просто так, чтобы стало понятно.

Один твой знакомый хорошо описывается словом "жесткий". Не жестокий, ни в коем разе, но твердый почти как сталь. Впереди себя (при этом - с какой стороны ни подойти) он держит если не меч, то нож. И, чтобы приблизиться и обнять, просто необходимо насодиться на это лезвие, позволить ему вспороть мягкое нутро. Этот нож держится не потому, что его подняли конкретно против тебя, просто человек не умеет его опускать, нож - это часть его самого, и с этим надо считаться. И постоянно быть хотя бы немного, но настороже, самому наблюдать за тем, чтобы тебя ненароком не порезали, и оценивать, насколько ты готов напороться.

Другой твой знакомый конкретно для тебя похож на подушку. Мягкий, теплый, ассоциирующийся по большей части лишь с хорошим, только иногда - со случайным, редким плохим сном. В общение с ним можно упасть, целиком и полностью, и это будет жутко приятно. Нет ничего острого, нет ничего опасного, можно спокойно уткнуться носом и закрыть глаза. И при этом человек остается самим собой, цельным и самостоятельным, и тоже получает что-то от этого общения. Но очевидна так же и мысль, что всю жизнь с/у подушкой/и не проведешь, да и с собой не везде потаскаешь, ведь у нее есть свое собственное место. Впрочем, это и не требуется.

Твоя мать похожа на резную статую изо льда. Красивая, привлекающая внимание, сделанная с любовью и трудом, при этом - легкая и звонкая, сверкающая... И совершенно, абсолютно не пригодная для того, чтобы прикасаться к ней живыми, теплыми руками. Если не расстает сама (и ты будешь винить себя за порчу красоты), то обожжет холодом руки (и ты будешь винить себя за то, что тебе больно, и обижаться из-за того, что тебя оттолкнули). А еще - она живет только в определенных условиях и/или определенный промежуток времени, ничуть не заботясь тем, будет ли что-то потом, было ли что-то до этого. Да, на кружащуюся снежинку она тоже похожа.

Твой отец похож на кого-то или что-то, что постоянно отворачивается. Пытаясь подобрать аналогию с чем-то тебе известным, ты подумал об улитках, которые прячутся в домик, стоит к ним только прикоснуться, но все же образ, видимый тобой, больше похож на простое постоянно отворачивание к стене. Каменный истукан, к которому, с какой стороны ни подойти, он всегда будет к тебе спиной? Плюшевый медведь, посаженный лицом к стене по непонятным причинам, да так там и забытый? Если истукан, то на лице его какая-нибудь маска, и именно через нее он говорит с тобой. Ты хочешь видеть настоящее лицо, но к тебе раз за разом отворачиваются маской, и попытки бессмысленны.

Твоя первая подруга напоминает тебе какой-то факел, фонарик. Яркий, такой теплый, освещающий всех. Но, как и любой огонь, обжигающий, если протянуть руки слишком близко, попробовать потрогать ладонями. Всем от него хорошо, а сам он медленно горит/сгорает, но, кажется, ничуть не жалеет об этом. Жалеют те, кто пытается прикоснуться, а затем отшатывается и держится во тьме, пока руки заживают.

В голове проносится еще несколько образов-ассоциаций на ближайших людей, но их ты записывать не хочешь, потому что они не совсем ясные.

Сам себе ты напоминаешь какое-нибудь проклятое украшение, темный амулет. Ценная с виду штука, нечто, что по первому впечатлению должно приносить если не счастье, то удачу, но на деле приносящее только горе и неудачи. Отравляющая штука с темной аурой. Вещь, которая очень давно не принадлежала кому-то долго, а потому - потускневшая и холодная даже тогда, когда согревается под пальцами. Бесцветные камушки, цепь и какой-то изъям, почти брак, очень давно выданный за авторскую задумку. Непонятно, почему этот амулет еще не закопали куда подальше, почему от него все еще не оградили людей, которым он приносит несчастья.

03:34 

Тревоги

Я все понимаю и смеюсь
Говоря: "Они виноваты", где-то внутри себя ты в это не веришь. И ждешь, что придет некто Большой и Значимый и скажет, что ты не имеешь право это делать. Скажет: "Ты сам во всем виноват, не смей перекладывать ответственность с себя на кого бы то ни было". И ты уже ничем, совершенно ничем не сможешь защититься, потому что все разумные мысли и доводы разбиваются о глубинное чувство неуверенности в своей правоте. "Я не верю, что виноват кто-то, кроме меня. Я не верю, что за меня отвечает кто-то, кроме меня. Я не верю, что причиной всех бед и проблем хотя бы отчасти может быть кто-то, кроме меня".
Тебе кажется, что твои переживания не имеют права на существование. Пустые, бессмысленные, бездоказательные.
И где-то в глубине себя ты ждешь, что придет кто-то Большой и Значимый и скажет, что ты должен прекращать страдать и начинать заниматься Делом, что все твои проблемы - лишь и только, исключительно из-за того, что ты не занимаешься Делом. И на тебя свалится двойная порция вины, потому что ты допустишь правдивость его слов, но от этого все равно не появится и капли сил на то, чтобы идти и заниматься Делом.
Нет у тебя сил. Есть тревога и ожидание чего-то ужасного.
Помимо уже озвученных двух ужасов, есть еще один - что с тобой устанут возиться те, кто сейчас рядом. Если "делу - время, а потехе - час", то страданиям и переживаниям в твоем внутреннем механизме отсчета времени - минут пять, и они прошли уже позавчера. И ты ждешь, что огребешь за продолжение бессмысленной деятельности, что тебя бросят и от тебя отвернутся, потому что ты не жизнеспособен, не эффективен, способен только бояться и делиться этим с окружающими. Ты действительно не понимаешь, зачем можешь быть нужен в таком состоянии окружающим близким. Это непонимание забавно сочетается с принятием данности, что ты сам им зачем-то, но все-таки нужен, иначе зачем бы они были рядом так долго. Словно - от тебя окружающим нужна только какая-нибудь определенная функция, которую в своем состоянии ты не выполняешь. И рано или поздно люди устанут от этого.
Устанут от повторяющихся спадов.
Устанут от того, что ты снова и снова затягиваешь одну и ту же песню, пусть и на разные мотивы.
Устанут от того, что ты не можешь просто взять и по щелчку пальцев принять себя, полюбить себя, снять с себя чувство вины, "выздороветь" и начать быть нормальным.
И, конечно, ты отдаешь себе отчет, что этот конкретный страх - не более, чем проекция твоего внутреннего отношения к себе на близких, и все-таки...
Тебе трындец как хочется иметь хотя бы девяносто процентную вероятность того, что хотя бы один человек хотя бы еще в течении месяца точно будет рядом. Уверенность. Стабильность. Честное слово, не надолго, только минуток на пять, чтобы спрятаться от собственных тревог и отдохнуть от них. Хотя бы. на. один. день.

18:34 

Коротко

Я все понимаю и смеюсь
Ты смотришь на них и видишь в них то же сплетение беззащитности и злости (как средства доказывать свое право на жизнь), настолько знакомое, что даже облегчение прокатывается по позвоночнику: "Я такой не один".
Ты смотришь на них и думаешь, какие же они красивые. И невольно начинаешь думать, что красив сам. В какой-то момент даже хочешь восклицать что-то подобное, хотя получасом ранее настороженно ожидал, что тебя погонят поганой метлой и скажут, что ты не к месту. Знал, что это маловероятно, и все равно ждал.
Ты смотришь на них и хочешь еще и еще, и с горечью уходишь посередине разговора (впрочем, не сомневаясь в том, что приоритетнее).
В любом случае, иногда надо смотреть.
Иногда просто необходимо чувствовать принадлежность к какой-нибудь группе людей.

06:40 

Выживший

Я все понимаю и смеюсь
Очень незаметно базилик сменился на лаванду.
Ты возвращаешь себе отношение к типологиям, как к временным вехам, и тебя словно отпускает. Вероятно, истончается не отслеживаемая необходимость "соответствовать". И правда, чему соответствовать, если несколько недель назад ты называл себя совсем не тем, чем теперь?

Если говорить более масштабно, то конкретно сейчас ты чувствуешь себя выжившим.
"И ты все же выжила, хоть и не знала, зачем жила" (с)
"Мама, скажи, я кого-то предал, когда уцелел?" (с)
И ты испытываешь великую благодарность и нежность за то, что хоть эти фразы и всплывают ассоциативно в голове, они не имеют к твоим ощущениям никакого отношения. В чем-то они соответствуют, да, но не являются полностью созвучными.
Ты словно сделал еще один шаг.
Что-то еще преодолел.
И это так значительно, что даже не совсем укладывается в голове, но отлично укладывается в груди, там, где был кажется, уже действительно "был", кажется... мешающий спокойно дышать щит от всех и всего. Конкретно сейчас тебе неимоверно тепло.

Читая относительно недавно книгу про детско-родительские отношения, ты искренне думал, что испытать гнев ты просто никогда не сможешь, хотя чувствовал где-то внутри тихую, сварливую, старательно запрятанную злость. Чувствовать ее присутствие и позволять ей быть - не одно и то же, и в этом была вся проблема. Ты думал, что никогда не сможешь с чувством и отдачей сказать: "Я вас ненавижу. Я на вас обижен".
...и все же - смог.
Не им в лицо, но это не важно. Себе. Ты сказал и разрешил это себе, и конкретно сейчас ты готов послать нахер всех, кто только попытается заикнуться, что ты не имел на это право, что на родителей нельзя сердиться и ненавидеть их, что необходимо всех и вся простить (и почему только под этим словом подразумевается фоново "Перестать испытывать все негативные эмоции из-за этого, выключить их, запретить, ибо ну как-то глупо злиться, если ты простил"?). А также сказать: "Нет" всем, кто попытается сказать, что ты де уже это отжил, осознал и "Ну сколько можно уже возвращаться к одному и тому же?"
Не отжил.
Как минимум совсем недавно - не отжил.
Не разрешил себе это испытать.
Не вербализировал.
Не откричал и не отплакал.
Для тебя это стало едва ли не откровением, и ты всем нутром ощущаешь, что это важный шаг. Настолько важный, что ты реально готов за него бороться, спорить и не слушать все попытки рационализировать, оправдать родителей, убедить в бессмысленности переживаний, дать этому иные названия вроде "Ты перекладываешь ответственность за себя на них".
Ты.
Просто.
Признал.
Что.
Они.
Виноваты.
А ты - имеешь право на обиду и ненависть.
И сколько уже, в самом деле, можно говорить, что не умеешь ненавидеть? Умеешь, еще как. В детстве ты делал это виртуозно, со всей отдачей, и только потом лишил себя этого права, решил, что так делать низзя, что ты не имеешь права на ненависть и обиду "ты же взрослый", "ты же понимаешь, почему они так делали", "ты же понимаешь бессмысленность этих эмоций".
Все эмоции, которые люди испытывают, но считают их бессмысленными, не исчезают из-за того, что их вербально лишили смысла. Они выходят в фон, в подкожные ощущения, в то, что стискивает и давит или, наоборот, пытается вырваться наружу, находя лазейки через ситуации, где их не ждали и где их не признают ими, списывая на что-то другое.

То, на что следует обратить внимание в данном контексте - ты ненавидишь не реальных людей, находящихся с тобой в настоящем. Но тех, что были с тобой в прошлом, то, какую власть они имели над тобой, то, что своими поступками они сделали с тобой то, чего бы ты для себя не хотел, то, что они тебя не любили. И тут отчасти примешивается гнев на самого себя, словно это ты позволил им сделать то, что они сделали, словно это ты отдал им власть над собой, словно это ты не заслужил ничего другого...
Поэтому, наверно, не стоит лезть в гнев, если у тебя нет внутренней убежденности, что - ЗАСЛУЖИЛ. Рамзес оно все конем, ты и не должен был заслуживать, обладая правом на любовь, принятие и базовое уважение просто по факту своего рождения. Не ты (если говорить за конкретного физического тебя, исключительно в рамках этой физической жизни с ее ограничениями на личность) выбирал, где родиться, не ты выбирал качества своих родителей, и поэтому ты не несешь ответственность за то, что они делали и чего не давали.
Никто, ни один живой человек не рождается с непробиваемой броней; все рождаются беззащитными и слабыми; и ответственность за первые годы жизни всегда лежит на тех, кто сильнее, - на взрослых.

...Тебе сейчас жаль, что ты не можешь докричаться до всех тех, кто считает проработку отношений с родителями бессмысленной тратой времени, до всех тех, кто считает, что, если ты признаешь ошибки родителей, значит, ты ничего не хочешь делать сам, а только обвиняешь всех вокруг, до всех тех, кто обесценивает переживания других людей, связанных с детством. Ты хочешь сказать, что признавать чужие ошибки - это нормально, правильно и здорово; что не обесценивать собственные и чужие переживания - это залог собственного здоровья и гармоничного ощущения себя и мира вокруг; что признавать чужую вину и чужую ответственность - не значит отрицать собственные; что пытаться себе помочь и разобраться с тем, что еще болит, - не значит зря тратить время и ничего не делать для светлого, мать его, будущего. Впрочем... Нет. На самом деле, ты не хочешь до них докричаться, потому что тебе кажется это бессмысленным, ты просто хочешь заткнуть их всех, чтобы никто никогда не поверил им. Чтобы никому никогда больше эти слова не причинили боли. Чтобы никто не ощущал себя виноватым за то, что делает себе лучше, что работает, разбирает, позволяет себе быть и чувствовать. Чтобы никто и никогда больше не разрывался между собственным благополучием и желанием быть "хорошим" для всех этих говорящих, среди которых, увы, очень часто оказываются близкие люди, чье мнение и одобрение небезразличны.

...а когда ты дописываешь все это, у тебя возникает ощущение, что ты борешься с ветряными мельницами.
Пытаешься обезопасить себя уже после того, как удар извне был нанесен.
Признаешь, что эти гнилые зерна обесценивания уже были щедро брошены в тебя, а относительно недавно ты нашел в себе проросшие из них убеждения навроде "Я недостоин счастья", "Я занимаюсь глупостями, пытаясь как-то облегчить себе жизнь, вероятно, мне нужно просто страдать", "Я должен ощущать боль и не помогать себе, потому что окружающим так будет лучше, потому что так всем будет лучше", "Я не имею права обижаться на родителей, ведь они столько дали и сами были так несчастны", "Мое мнение - глупость, каким бы правильным я его не ощущал, любой может придти, ткнуть в него пальцем и оно рассыпется в прах".
А после признания, своей борьбой с мельницами ты пытаешься дать понять - то ли себе, то ли Вселенной, но вряд ли тем людям, что говорили все эти слова, - что не дашь им расти дальше. Что найдешь в себе силы, чтобы избавиться от них, как от сорняков. Что никогда и ни за что не передашь эти зерна дальше.

Забавное ощущение ты ловишь в конце медитирования над финалом записи, без которого, возможно, и можно было бы обойтись, да тебе не хочется.
Ты думаешь о том, что и в самом деле ненавидишь и обижаешься на тех, кем были те, кто рядом с тобой. И ощущение в связи с этим - что сейчас рядом с тобой просто люди. Вероятно, нечто похожее могли бы испытать сиделки в больнице/доме престарелых, которым на попечение отдали Великого Императора, который тиранил страну как минимум в течении двадцати лет. Он был очень грозен и пугал, он все еще имеет некую власть, но из-за сложившейся ситуации права как бы уравнялись, и даже более того - сиделки теперь имеют право ему перечить, возражать и отстаивать разумность тех или иных мер, просто потому, что в этом они разбираются лучше. Могут перечить и не быть за это наказаны, вот в чем суть.
Всего лишь люди.

22:56 

Расставание с табуреткой

Я все понимаю и смеюсь
Не прошло и полугода, как ты, наконец, понял, какими словами описать то, что ты сейчас переживаешь.
Представь, что ты всю жизнь стоял на табуретке. Неважно, как ты там оказался - собирался повеситься или, быть может, тебя поставили туда, чтобы ты прочитал стишок Дедушке Морозу, а потом забыли от туда снять (или же коварный Дед вовсе не пришел, а ты его все продолжаешь ждать), но суть в том, что ты привык к своей табуретке. Твоя табуретка - это привычный тебе мир, в котором все понятно. Да, стоять там всю жизнь очень трудно, болят ноги, а иногда кажется, что на табуретке может стоять лишь тот, кто собирается вешаться, и ты всерьез задумываешься о том, а не пора ли достать веревку... В общем, стоять на табуретке не то, чтобы приятно, вовсе даже наоборот. Но ты не помнишь, если вообще помнил когда-то, как жить вне этой ситуации, ты к ней привык, адаптировался, нашел много плюсов и убедил себя, что вот так - это единственно верное состояние.
И вот, в какой-то день до тебя доходит, что с табуретки-то, оказывается, можно слезть. Тебя на ней никто не держит, никто не ходит и не проверяет, стоишь ты там или нет, под табуреткой и вокруг оной вполне себе нормальный и адекватный пол, никаких тебе лавовых рек или заложенных мин.
Проблема в том, что слезть с табуретки - трындец как страшно. Но ты - не робкого десятка, и после полугода самовнушения и самоуговора, ты все-таки признаешь, что имеешь право, мать его, слезть. Не нужно ждать никакого Дедушку или другого взрослого, чтобы он тебя снял или позволил тебе слезть, не нужно пытаться сделать из воздуха веревку и повесить себя (именно - попытаться, ибо "веревка не выдержала и я упал с табуретки, но честно пытался самоубиться!" - это способ получить разрешение извне), не нужно... Да ничего не нужно. Только и исключительно - позволить самому себе слезть.
В какой-то момент ты вдыхаешь полной грудью, воровато оглядываешься и даешь таки себе право слезть с чертовой табуретки.
Когда твои ноги оказываются на полу, вокруг, во всем мире и в том числе внутри тебя самого начинается настоящий хаос.
Твои ноги не привыкли ходить, они привыкли стоять, и ты боишься упасть, стоит только куда-нибудь шагнуть.
"Куда-нибудь" - это тоже страшно, потому что вариантов внезапно оказывается до чертиков много, а тебе вроде бы никуда и не надо... просто потому, что ты там еще не был, и не знаешь, что можно получить у окна, около батареи, от кактуса и, тем более, что может обнаружиться там за дверью. Вместе с тем, что тебе не надо, тебе интересно. Да, тоже одновременно и все. Обилие возможностей иногда пугает намного сильнее, чем обладание одной-единственной.
Но самый глобальный процесс происходит внутри тебя, потому что ты, будучи все же хоть немного логически мыслящим существом, спрашиваешь у себя: "А нахуя, собственно, я до сих пор стоял на табуретке? Зачем это было нужно?" Эти два вопроса порождают целую тонну самых различных страхов, вариантов событий и оценок как самого себя, так и своей жизни в целом, и нынешней ситуации в частности. Иногда наиболее тревожащими мыслями становятся: "А вдруг в этом все-таки был смысл? Может, я там кого-то ждал? И теперь никогда не дождусь, ведь я же слез, меня там теперь не найдут, мой выученный стишок никто не услышит..." В другие моменты тебя кроет страхом: "На самом деле все это стояние на табуретке было оглушительно бессмысленным, вся моя жизнь была бессмысленной, и я бессмысленный заодно, потому что ничему не научился, пока стоял на табуретке, и теперь ни к чему не могу себя приложить, тем более - стать таким же прекрасным и целым, как ходящие вокруг люди". Когда не эти два варианта, тебя посещает третий вид тяжелых дум: "Но у меня же на табуретке было нечто ценное, был я, был целый мир, я был хороший-правильный-годный, потому что стоял там, где надо... Я, что, теперь таким никогда больше не буду?.. Меня никто не узнает и не примет без моей табуретки?.. Я больше никогда не буду обладать ничем стабильным и надежным, потому что я этого недостоин, ведь я позволил себе сделать то, чего мне так и не позволили другие, хотя я этого очень ждал?..". Иногда начинает казаться, что под ногами таки не пол, а лава, и иногда очень-очень сильно хочется забраться обратно на табуретку.
Вот только табуретки больше как бы нет.
Нет, она все еще стоит рядом, ты даже можешь положить на нее руку, чтобы придержаться, но только встать на нее больше нет никакой возможности. Например, потому что нога так высоко не поднимается и вес перенести нет возможности. Или потому, что она оказалась слишком высокой, чтобы суметь на нее забраться с твоим ростом. В общем, нет никакой дороги обратно на табуретку. В частности потому, что нечто внутри тебя, нечто лишь зарождающееся, то нечто, что, находясь внутри тебя дало тебе право, туда не хочет. Вот вообще. Ни в какую.
И на самом деле, слезть с табуретки - это черт возьми как на благо. Это едва ли не лучший поступок, который ты сделал сам для себя.
Но это еще и трындец страшно. Рано или поздно ты научишься жить без табуретки, но пока ты находишься в процессе обучения этому, причем в процессе, который похож на "мы кинем тебя в воду, если выплывешь - научишься плавать", всё, вообще всё до чертиков пугает. Ты не знаешь, кто ты такой без этой табуретки, и пытаешься найти себя. Вот только - тебе, на самом деле, не завозили понимания себя изнутри. Только снаружи, только по чужой оценке/фидбеку, только хардкор по реальности вокруг тебя. Да-да, по табуретке. "Я - тот, кто стоит на табуретке". Ты оглядываешься и судорожно пытаешься подобрать: "Я - тот, кто идет к кактусу? Я - тот, кто смотрит в окно? Я - тот, кто открывает дверь?", вот только к кактусу можно дойти, в окно перестать смотреть, а дверь один раз открыть и оставить в покое. Это конечные действия, и когда ты их закончишь, ты уже перестанешь быть "тем, кто...". И это будет новый стресс. И ты интуитивно это понимаешь. Ты не хочешь менять табуретку на вечное открывание и закрывание двери. И учишься, интуитивно, вслепую, методом тыка, жить как-то иначе.
И откровенно сомневаешься, что научишься.
Но без табуретки реально классно.
И страшно.
И все же классно.

03:33 

Накатом

Я все понимаю и смеюсь
Ты обнураживаешь в себе просто тонны усталости.
Тебе кажется, что ты не справляешься. Ни с чем.
И чем дальше, тем больше тебе хочется взмахнуть какой-нибудь волшебной палочкой (или чтобы взмахнул кто-то другой), что - раз! - и все поменялось.
Начиная работу над собой, ты знал, что таких волшебных палочек просто не существует, что все перемены в себе - это прежде всего работа, длительная, муторная, тяжелая и кропотливая. И ты был готов к тому, чтобы начать эту самую работу. Ты видел перед собой цель: "Я хочу, чтобы жить было не так больно. Я хочу жить"., и ради нее был способен продолжать движение.
Теперь же цель словно заволокло туманом.
Ты спрашиваешь: "Кто я?" - и не находишь ответа.
Ты спрашиваешь: "Что я хочу?" - и не находишь ответа.
Ты спрашиваешь: "Как я?" - и не находишь ответа.
Возможно ли продолжать движение, когда ты в таком состоянии? Движешься ли ты вообще хоть куда-нибудь, хоть по сантиметру в час, хоть по миллиметру в день? Ты не чувствуешь, оглушительно не ощущаешь.

Есть что-то ужасное в том, что переложенные с привычного места ножницы выбивают у тебя из-под ног почву. "Нарушена система - все летит в тартарары!" Накатывает чувство, будто у тебя не все в порядке с памятью - ты не перекладывал ножницы, никто из гостей не говорил о том, что хочет их переложить... "Они обязаны быть на месте!" - единственный логичный вывод. И ты по третьему разу открываешь ящик, будто эти треклятые ножницы от этого там появятся.
Тебе банально страшно за себя.

Тебе хочется сказать, что все это началось просто так, ни с чего. Но, наверно, причины все-таки были.
Отсутствие работы.
Отсутствие вдохновения.
Разрыв отношений с другом.
Проблемы у небезразличных знакомых.
Может быть, причиной также является закончившийся курс таблеток.
Физическое состояние.
Отсутствие хоть какой-то уверенности в будущем и понимания, что в нем делать.
И навязчивое "должен", от которого не получается отделаться. Должен быть продуктивным, должен быть общительным, должен тянуться к людям, должен хотеть чем-нибудь заниматься, должен испытывать чувство вины за свое бездействие, должен делать дела, должен ругать себя за то, что не делаю, должен питаться и заботиться о своем физическом состоянии, должен продолжать жить, должен нормально спать, должен понимать, чего хочешь, должен быть разумным/рассудительным/дружелюбным/приятным, должен, должен, должен...
Все из этого, вероятно, может быть причиной твоего состояния. Как и совокупность всех этих пунктов.
Ты не знаешь.
Ты не можешь говорить уверенно.
Ты действительно очень серьезно и очень сильно хочешь получить взмах волшебной палочки.
...и хотя бы неделю прожить спокойно...

19:52 

Стены

Я все понимаю и смеюсь
Иногда между тобой и тобой словно возникает невидимая, но ужасно прочная стена.
Ты-вечный, ты-настоящий ходишь вдоль этой стены, рычишь, время от времени бросаешься на нее, желая проломить, но на самом деле ты в силах лишь созерцать.
Ты-в-настоящем находишься по ту сторону стены, спокойно занимаешься своими делами, смотришь совершенно пустыми глазами и в целом даже не ощущаешь, что чего-то недостает. Тебе-в-настоящем никак.
Ты-вечный говоришь: "Меня не тревожат сложности других людей, это - их проблемы, а у меня своя жизнь". Ты-в-настоящем говоришь: "Я должен переживать из-за чужих проблем, потому что оставаться равнодушным - это некрасиво и неправильно".
Ты-в-настоящем говоришь: "Я не хочу ничего делать, у меня нет на это сил, но зато есть силы на то, чтобы винить себя за бездействие". Ты-вечный говоришь: "Я хочу делать, для себя, для самореализации, у меня есть силы для этого, и я не вижу смысла в том, чтобы винить себя за мнимое бездействие в области зарабатывания денег и получения профессии".
Когда эти твои половины разделяются стеной, ты ощущаешь себя... в дисгармонии. Как будто ты идешь по этой стене бравым акробатом и думаешь, на какую стороны упасть, и мучаешься от этих мыслей. Ты как бы жив, но ты сам от себя на расстоянии. У тебя как бы есть силы, но они недоступны. У тебя есть потенциал для принятия Я есть, а не Я должен, как основной директивы, но ты словно не можешь до него дотянуться.
Ты ощущаешь эту стену так, будто Ты-вечный находится в затылочной части головы, а Ты-в-настоящем смотрит через глаза. Глаза - это важно. Если Ты-вечного нет в глазах, тебе становится очень сложно дотягиваться до "нереальной" стороны жизни, до ощущения магии. Ты привык называть отсутствие Ты-настоящего у руля "очеловечиванием". И, в целом, понятно, почему тебе никогда это не нравилось.
С этим разделением... неуютно.
Просыпаться с этой стеной внутри - неприятно. Почти как предательство, которого не ожидаешь от своих сновидений. Не ожидаешь и ожидать, несмотря ни на что, не будешь.

04:55 

Трудности со словами

Я все понимаю и смеюсь
Представь себя машиной, задача которой - собирать информацию.
Как эта машина, ты работаешь идеально.
Но ты - не эта машина.

Представь себя машиной, задача которой - сокращать количество источников информации.
Как эта машина, ты работаешь довольно посредственно, скатываясь время от времени к "плохо". Но тебе нравится, когда удается изучить и отбросить очередной источник.
Но ты - не эта машина.

Представь себя... собой.
И попробуй найти ответ на вопрос, почему ты так бежишь сейчас и вообще последнее время от того, чтобы просто писать. Ты собираешь информацию, обрабатываешь информацию, свободно делишься информацией и применяешь информацию к себе. В этом нет ничего плохого, это даже здорово...
Ты ведь чувствуешь повисшее на конце предложения "но", верно?
Даже сейчас слова даются тебе с трудом, как будто ты выдираешь их откуда-то, как будто они липнуть к пальцам, как тесто, в котором недостает муки, да вдобавок еще и отвязываться не хотят. Тебя терзает желание стереть этот текст, весь, целиком, как ты сегодня уже поступил с двумя постами за день. Почему?
Вчера ты хотел писать. Чуял, что нет сил на собственные миры, но знал, что мог бы зацепиться за какую-нибудь чужую идею - и накатать что-нибудь вполне неплохое. Ты принял решение, что следует подождать, набраться сил, выждать, когда к тебе потянуться персонажи, как это бывало с тобою в прошлом. И вот сейчас ты не можешь выдрать из себя ни слова, и почему-то чувствуешь себя из-за этого так, будто что-то упускаешь. Что-то важное, еще вчера бывшее с тобой, ускользает, как верткий уж, и ты не понимаешь, можешь ли хоть что-нибудь с этим поделать.
Нужно ли с этим что-то делать?

Где-то внутри себя ты чувствуешь, что этот момент очень важно зафиксировать.
Что очень важно - написать о том, как сложно писать; заставить себя это написать и выложить.

Могут ли трудности с писаниной быть связаны с тем, что пришли новые люди и так или иначе, но потревожили твой тихий мир?
Могут ли эти трудности проистекать из того, что относительно недавно было произнесено во время работы со специалистом: "Ты устал танцевать один"?
Могут ли они быть следствием того, что ты себе, как мантру, повторяешь: "Не надо всего себя вываливать на одного человека, не надо. Теперь, когда нет тех отдающих созависимостью отношений, ты можешь попытаться привязаться к кому-то другому, вывалить на него все, ожидать от него всего и сразу... не надо так, пожалуйста, не надо. Учись тишине и не-поиску оценок извне, тебе это нужно"?
Могут ли эти тридности быть связаны с типологиями и/или ресурсами?
Нет у тебя ответа.
Совершенно.
Абсолютно.
Нет.

Aske Bris

главная